-- Это сильныя выраженія, сэръ!-- воскликнулъ филантропъ.
-- Надѣюсь, что это такъ,-- сказалъ мистеръ Крисларкль.-- Добраго утра.
Онъ вышелъ отъ мистера Хонитундера быстрымъ, нервнымъ шагомъ, но скоро походка его стала обыкновенной, а на лицѣ появилась улыбка, когда онъ вспомнилъ о томъ, что могла бы сказать его фарфоровая старушка, если-бы она могла видѣть, какъ онъ воевалъ съ Хонитундеромъ въ этомъ послѣднемъ маленькомъ дѣлѣ. Мистеръ Криспаркль былъ недостаточно свободенъ отъ всякаго честолюбія, чтобы не сознавать, что пораженіе, нанесенное имъ филантропу, было въ самомъ дѣлѣ значительно.
Онъ пошелъ въ Стэпль-Иннъ, но не къ тому дому, на которомъ стояли буквы П. Д. Т., и въ которомъ жилъ мистеръ Груджіусъ. Поднявшись на лѣстницу онъ оказался передъ незакрытой дверью, открылъ ее и вошелъ въ комнату, въ которой за столомъ сидѣлъ Невиль Ландлессъ. Отъ комнаты и ея обитателя вѣяло одиночествомъ. Невиль былъ мраченъ и такою-же мрачною казалась его комната. Подавшіеся потолки, тяжелыя погнувшіяся балки напоминали тюремное помѣщеніе, а самъ юноша заключеннаго. Тѣмъ не менѣе, въ небольшое угловое окно весело заглядывали солнечные лучи, а на навѣсѣ, который спускался отъ окна къ краю крыши, прыгали воробьи. Меблировка комнаты была самая жалкая, но подборъ книгъ былъ хорошій. По внѣшнему виду все напоминало комнату бѣднаго студента. Что мистеръ Криспаркль самъ выбиралъ и доставилъ Невилдю всѣ эти книги, можно было замѣтить по тому дружелюбному взгляду, который онъ бросилъ на нихъ, войдя въ комнату.
-- Какъ дѣла, Невиль?
-- Я въ хорошемъ настроеніи, мистеръ Криспаркль, и сижу за работой.
-- Я бы хотѣлъ, чтобы ваши зрачки не были такъ расширены и блестящи,-- сказалъ младшій каноникъ, нѣжно высвобождая свою руку изъ руки Невиля.
-- Мои глаза блестятъ отъ того, что я вижу васъ,-- сказалъ Невиль.-- Если бы вы навсегда оставили меня, они бы потускнѣли скоро опять.
-- Не унывайте!-- сказалъ ободряющимъ тономъ мистеръ Криспаркль.-- Бодритесь!
-- Есля-бы я умиралъ, кажется, вашего слова было бы достаточно, чтобы я воскресъ, и еслибъ мой пульсъ пересталъ биться, онъ бы забился опять отъ одного вашего прикосновенія,-- сказалъ Невиль.-- Но я все-таки не унываю, бодрюсь и работаю.