-- Его милость,-- сказалъ мистеръ Датчери,-- уяснилъ мнѣ сущность закона. Юридическія доказательства, а не моральныя. Какъ это вѣрно!
-- Какъ я говорю, сэръ,-- съ достоинствомъ продолжалъ мэръ,-- рука закона строгая и длинная рука. Такъ я и опредѣляю ее: строгая и длинная рука.
-- Какъ это мѣтко!-- И, прибавляю еще разъ, какъ вѣрно!-- пробормоталъ мистеръ Датчери.
-- И не обнаруживая того, что я называю тайнами тюрьмы,-- сказалъ мистеръ Сапси,-- я на допросѣ такъ и назвалъ это "тайнами тюрьмы".
-- Да какимъ-же другимъ терминомъ могъ-бы выразить его милость господинъ мэръ свою мысль?-- замѣтилъ Датчери.
-- Итакъ, не обнаруживая тюремной тайны, я говорю и предсказываю вамъ, зная желѣзный характеръ того джентльмена, съ которымъ мы только что разстались, что въ данномъ случаѣ длинная рука правосудія обнаружитъ истину, а строгая рука покараетъ преступника.-- Вотъ нашъ соборъ, сэръ. Лучшіе цѣнители съ удовольствіемъ любуются имъ, а лучшіе наши граждане всѣ немного гордятся имъ.
Въ продолженіе всей прогулки мистеръ Датчери шелъ со шляпой подъ мышкой, съ непокрытой, сѣдой головой, на которой развѣвались его длинные волосы. Казалось, что онъ совершенно забылъ о своей шляпѣ. По крайней мѣрѣ, когда мистеръ Сапси тронулъ ее, то мистеръ Датчери схватился рукой за голову, точно онъ надѣялся, что на ней есть другая шляпа.
-- Прошу васъ, накройтесь, сэръ,-- сказалъ мистеръ Сапси съ великолѣпною снисходительностью.-- Я не придаю этому значенія, увѣряю васъ.
-- Его милость чрезвычайно добра, но я снялъ шляпу для того, чтобы мнѣ не было жарко,-- сказалъ мистеръ Датчери.
Затѣмъ мистеръ Датчери началъ любоваться соборомъ, между тѣмъ, какъ мистеръ Сапси давалъ ему указанія съ такимъ видомъ, точно онъ самъ проэктировалъ и строилъ его. Покончивъ съ осмотромъ собора, мистеръ Сапси повелъ своего спутника на кладбище и, остановившись -- по счастливой случайности -- у самаго памятника мистриссъ Сапси, началъ восхищаться красотою вечера.