-- Вы заботитесь объ ея добромъ имени?
-- Я уже сказала, что горячо люблю ее.
-- Я совершенно невольно,-- замѣтилъ онъ съ улыбкой, облокотившись на солнечные часы,-- сталъ задавать вамъ опять вопросы. Но это излишне, и я буду говорить прямо. Вы хотите, чтобы ваша подруга была спокойна и чтобы ея доброе имя не было запятнано. Въ такомъ случаѣ удалите отъ нея тѣнь висѣлицы, дорогая!
-- Вы рѣшаетесь предлагать мнѣ...
-- Дорогая, да, я смѣю предлагать вамъ это. Выслушайте меня. Если дурно обожать васъ, то я худшій изъ людей; если это хорошо, то я лучшій изъ нихъ. Моя любовь къ вамъ сильнѣе всего другого, и для васъ я готовъ на все. Дайте надежду, что вы не отвергнете меня, и я измѣню своей клятвѣ.
Роза схватилась руками за виски и, тряхнувъ волосами, съ отвращеніемъ взглянула на него. Все, что онъ говорилъ ей, представилось ей однимъ чудовищнымъ цѣлымъ.
-- Помните, ангелъ мой, что въ настоящую минуту я несу къ вашимъ милымь ножкамъ, которыя я готовъ цѣловать въ какой угодно грязи, и подъ которыя я готовъ, какъ бѣдный дикарь, положить свою голову, все, чѣмъ я могу жертвовать. Вотъ моя вѣрность памяти моего дорогого мальчика. Топчите ее!
И онъ сдѣлалъ жестъ, точно въ самомъ дѣлѣ бросалъ къ ея ногамъ какую нибудь драгоцѣнность.
-- Вотъ непростительное признаніе моего обожанія. Топчите его!
И онъ опять сдѣлалъ тотъ же жестъ.