-- Я!-- кричитъ "депутатъ", показываясь снова.
-- Бери свои полпенни и затѣмъ, когда мы дойдемъ до Двухпенсовой ночлежки, чтобы я тебя больше не видѣлъ сегодня ночью.
-- Берегись!-- отвѣчаетъ "депутатъ", поймавъ свой заработокъ и выражая своимъ мистическимъ возгласомъ свое согласіе на предложенную ему комбинацію.
Дордльсу и Джасперу оставалось только пройти пустырь, бывшій когда-то виноградникомъ при монастырѣ, чтобы попасть въ тотъ узкій переулокъ, гдѣ, накренившись на бокъ стояло двухъэтажное зданіе Двухпенсовой ночлежки. Наружный видъ этого дома, ветхаго и грязнаго, съ затоптаннымъ палисадникомъ и жалкими остатками какихъ-то рѣзныхъ украшеній надъ воротами, вполнѣ соотвѣтствуетъ нравственности его посѣтителей.
Видъ гостиницы придаютъ этой трущобѣ красныя занавѣски на окнахъ. По вечерамъ черезъ эти "шторы" виднѣется слабый свѣтъ огарковъ, еле горящихъ въ душной и спертой атмосферѣ биткомъ набитыхъ конуръ. Когда Дордльсъ и Джасперъ подошли къ зданію ближе, они узнали его по надписи на бумажномъ фонарѣ, висѣвшемъ надъ входной дверью. Они узнали также его и по полудюжинѣ отвратительныхъ мальчишекъ, которые -- это были или посѣтители ночлежки, или прислуга ея -- какъ-бы привлеченные особымъ запахомъ "депутата", начали бросать въ него и другъ въ друга камнями.
-- Подождите вы, маленькіе скоты!-- сердито закричалъ на нихъ Джасперъ.-- Дайте намъ войти!
Это замѣчаніе встрѣчается криками и дождемъ камней, какъ, впрочемъ, это и полагается въ послѣдніе годы въ англійскихъ городахъ, гдѣ, благодаря полиціи, христіане неукоснительно побиваются камнями, какъ и во времена Св. Стефана. Тѣмъ не менѣе Дордльсъ дѣлаетъ довольно вѣрное замѣчаніе, что поведеніе мальчишекъ обусловлено тѣмъ, что у нихъ нѣтъ цѣли въ жизни. Послѣ этого оба путника двигаются дальше.
На углу переулка, Джасперъ, выведенный изъ терпѣнія, останавливаетъ Дордльса и оглядывается назадъ. Но все кругомъ тихо. Однако, въ слѣдующій моментъ въ шляпу Джаспера попадаетъ камень, а вдали раздастся знакомый возгласъ: "Берегись!", по которому регентъ узнаетъ, подъ чьимъ мѣткимъ огнемъ онъ находится. Къ счастью, путники заворачиваютъ за уголъ, откуда Джасперъ, уже въ полной безопасности, провожаетъ Дордльса до его дома, къ которому каменьщикъ подходитъ качаясь и спотыкаясь, готовый, кажется, улечься у перваго попавшагося памятника, находящагося тутъ въ работѣ.
Джонъ Джасперъ возвращается домой другой дорогой, тихо отпираетъ находящимся при немъ ключомъ дверь дома и входитъ въ свою комнату, въ которой слабо еще мерцаетъ каминъ. Здѣсь онъ вынимаетъ изъ запертаго шкапа трубку, набиваетъ ее чѣмъ-то (только не табакомъ) и поднимается затѣмъ въ верхній этажъ, гдѣ находятся спальни его племянника и его самого. Въ обѣихъ верхнихъ комнатахъ горитъ свѣтъ. Племянникъ его спитъ тихимъ, спокойнымъ сномъ. Джасперъ долго смотритъ на него съ напряженнымъ вниманіемъ. Потомъ, стараясь не производить шума, онъ идетъ въ свою собственную комнату, зажигаетъ тамъ свою трубку и отдается во власть тѣмъ видѣніямъ, которыя она посылаетъ ему въ ночные часы.