-- Я вполнѣ понимаю васъ, мистеръ Невиль, и считаю ваше побужденіе прекраснымъ и благотворнымъ для васъ самихъ.
-- Прошу васъ, однако, сэръ, имѣть въ виду, что, говоря о моихъ недостаткахъ, я не отношу ихъ ни мало къ моей сестрѣ. Изъ испытаній нашей злосчастной жизни она вышла гораздо болѣе совершенной, чѣмъ я, настолько совершеннѣе меня, насколько эта соборная башня выше домовыхъ трубъ.
Мистеръ Криспаркль не вполнѣ былъ теперь увѣренъ въ справедливости словъ юноши.
-- Съ самыхъ раннихъ лѣтъ моей жизни,-- продолжалъ Невиль,-- я долженъ былъ таить въ своей душѣ злобу и ненависть. Это сдѣлало меня скрытнымъ и мстительнымъ. Меня держали всегда въ большой строгости. Поэтому, я прибѣгалъ къ хитростямъ и обманамъ. Я лишенъ былъ не только всякаго воспитанія, по свободы, денегъ, одежды, всего самаго необходимаго, самыхъ простыхъ дѣтскихъ радостей, самыхъ невинныхъ удовольствій юности. Все это повело къ тому, что у меня нѣтъ никакихъ свѣжихъ чувствъ, никакихъ свѣтлыхъ воспоминаній, что во мнѣ не развились никакіе хорошіе инстинкты. Однимъ словомъ -- я не умѣю даже назвать этого -- я лишенъ всего, что вы считали бы необходимымъ внушить всякому юношѣ и къ чему вы привыкли сами.
-- Все это, конечно, правда. Но это далеко не утѣшительно,-- подумалъ, слушая юношу, мистеръ Криспаркль, въ то время, какъ они снова повернули дъ дому.
-- Чтобы покончить, скажу вамъ еще, что я росъ среди слугъ-рабовъ, принадлежавшихъ къ низшей человѣческой расѣ и, кто знаетъ, можетъ быть, многое перенялъ отъ нихъ. По крайней мѣрѣ, иногда мнѣ кажется, что и въ моей крови есть тотъ элементъ дикости и жестокости, который я замѣчалъ и въ нихъ.
-- Пожалуй, судя по тону его рѣчи, онъ правъ,-- подумалъ мистеръ Криспаркль.
-- Въ заключеніе я хочу сказать нѣсколько словъ о моей сестрѣ, сэръ. Мы съ нею близнецы. Но, къ стыду своему, долженъ сказать, что въ то время, какъ лишенія и страданія сгибали меня, она никогда не поддавалась имъ. Когда мы бѣгали отъ всего этого (а бѣгали мы за шесть лѣтъ четыре раза, причемъ насъ ловили и жестоко наказывали), то планъ бѣгства и иниціатива его всегда принадлежали ей. При этомъ она всегда переодѣвалась мальчикомъ, и вела себя, какъ мужчина. Во время нашего перваго бѣгства намъ было всего по семи лѣтъ, но я помню и теперь, съ какимъ отчаяніемъ она рвала и кусала себѣ волосы, которые она не могла отрѣзать, потому что я потерялъ ножъ, который былъ приготовленъ для этого. Больше мнѣ нечего сказать вамъ, сэръ. Развѣ одно только:-- будьте ко мнѣ снисходительны.
-- Насчетъ этого, мистеръ Невиль, можете быть спокойны,-- отвѣтилъ младшій каноникъ.-- Я предпочитаю помочь чѣмъ нибудь, чѣмъ проповѣдывать, и на вашу исповѣдь я не отвѣчу поученіемъ. Но прошу васъ, все-же не забывать, что только постояннымъ и самымъ серьезнымъ содѣйствіемъ вашимъ я смогу достигнуть какихъ-либо благихъ результатовъ въ моемъ попеченіи о васъ. Въ остальномъ-же пусть поможетъ намъ небо.
-- Съ своей стороны я постараюсь сдѣлать все возможное, сэръ.