-- Я тоже сдѣлаю все, что смогу, мистеръ Невиль. Вотъ вамъ моя рука. И пустъ Богъ благословитъ нашъ совмѣстный трудъ!
Въ это время они успѣли подойти къ дому Криспариля и, остановившись у дверей, услышали, несущійся изъ оконъ смѣхъ и говоръ.
-- Пройдемтесь еще разъ прежде, чѣмъ войти,-- сказалъ мистеръ Криспаркль, мнѣ хочется задать вамъ еще одинъ вопросъ. Когда вы сказали мнѣ, что съ пріѣздомъ сюда вы перемѣнили обо мнѣ свое первоначальное мнѣніе, вы говорили только за себя, или и за вашу сестру?
-- И за нее, безъ сомнѣнія.
-- Извините меня, мистеръ Невиль, но мнѣ кажется, что вы не успѣли даже и поговорить съ вашей сестрой послѣ того, какъ встрѣтились со мной. Мистеръ Хонитундеръ былъ чрезвычайно краснорѣчивъ, и -- говорю это безъ всякой злобы -- говорилъ все время почти одинъ. Не говорили-ли вы, поэтому, за вашу сестру, безъ достаточнаго на это права?
Невиль, улыбаясь, покачалъ отрицательно головой.
-- Вы не знаете, сэръ, какое полнѣйшее согласіе царитъ между мной и моей сестрой. Хотя бы мы не сказали одинъ другому слова и даже не взглянули другъ на друга, мы чувствуемъ и думаемъ одно и то-же. И въ настоящую минуту, она не только испытываетъ мои чувства, но отлично знаетъ, что я воспользовался нашей совмѣстной прогулкой для того, чтобы поговорить съ вами и за себя, и за нее.
Мистеръ Криспаркль съ нѣкоторымъ сомнѣніемъ посмотрѣлъ въ лицо юноши, но на этомъ лицѣ была такая непоколебимая и твердая увѣренность въ томъ, что все сказанное было правдой, что каноникъ опустилъ глаза на мостовую и затѣмъ молчалъ до самыхъ дверей своего дома.
-- Теперь и я попрошу васъ, сэръ, пройтись еще разъ,-- сказалъ юноша, невольно краснѣя. Вы сказали, что мистеръ Хонитундеръ былъ очень краснорѣчивъ... Такъ?
-- Да.