-- И совершенно справедливо, потому что я ни въ какомъ случаѣ не ангелъ,-- соглашается мистеръ Груджіусъ.-- Я относилъ свои слова къ моимъ посѣщеніямъ, которыхъ такъ мало и которыя такъ далеки одно отъ другого. Ангелы, какъ мы знаемъ хорошо, находятся только тамъ, на верху.
Миссъ Твинкльтонъ съ тупымъ недоумѣніемъ оглянула потолокъ.
-- Я подразумѣвалъ, моя дорогая,-- говоритъ мистеръ Груджіусъ, кладя свою руку на руку Розы (ему представилось вдругъ, что кто нибудь могъ отнести его слова "моя дорогая" къ миссъ Твинкльтонъ и счесть ихъ за непозволительную вольность),-- я разумѣлъ другихъ молодыхъ дѣвицъ.
Миссъ Твинкльтонъ снова углубляется въ свое занятіе.
Мистеръ Груджіусъ, чувствуя, что онъ выразилъ свою мысль далеко не такъ, какъ того хотѣлъ, третъ свою голову отъ затылка ко лбу, точно приглаживая свои волосы, или выжимая изъ нихъ воду,-- это было его привычкой, хотя и совершенно излишней,-- затѣмъ вынимаетъ изъ бокового кармана пиджака записную книжку, а изъ жилета карандашъ.
-- Я приготовилъ,-- говоритъ онъ, переворачивая страницы,-- списокъ того, о чемъ мнѣ нужно спросить васъ. Я имѣю привычку это дѣлать, такъ какъ не умѣю объясняться. Сейчасъ я прочитаю ихъ вамъ: "Здоровье и счастье". Вѣрно. Вы здоровы и счастливы, дорогая? На видъ такъ.
-- Да, сэръ,-- отвѣчаетъ Роза.
-- Какъ и слѣдовало ожидать,-- говоритъ мистеръ Груджіусъ, поворачивая свою голову къ угловому окну.-- Мы обязаны этимъ той особѣ, которая сидитъ здѣсь съ нами, и ея материнской заботѣ о васъ.
Стараніе мистера Груджіуса и на этотъ разъ пропало даромъ, такъ какъ его комплиментъ, по крайней мѣрѣ внѣшне, не былъ замѣченъ миссъ Твинкльтонъ. Сообразивъ, что разговоръ о ней требуетъ ея полнаго невниманія къ нему, почтенная начальница пансіона обратила свои взоры кверху, кусая перо и точно ожидая вдохновенія отъ небесныхъ музъ.
Мистеръ Груджіусъ еще разъ потеръ свою голову и затѣмъ обратился снова къ своей записной книжкѣ; тамъ стояло: "Фунты, шиллинги и пенсы".