Онъ говорилъ о юномъ Томасѣ, но смотрѣлъ на Луизу.
-- Мы глядѣли въ щелку на представленіе въ циркѣ,-- надменно пробормотала Луиза, не поднимая глазъ,-- и отецъ поймалъ насъ врасплохъ.
-- Да, миссисъ Гредграйндъ,-- сказалъ отецъ высокомѣрнымъ тономъ;-- я менѣе удивился бы, еслибъ засталъ своихъ дѣтей за чтеніемъ стиховъ.
-- Боже милосердный,-- заохала мистриссъ Гредграйндъ,-- какъ это можно, Луиза и Томасъ? Вы меня поражаете. Говорю прямо, вы способны заставить меня пожалѣть, что я имѣю семью. Я почти готова сказать, что предпочла бы остатсья бездѣтной. Вотъ, что бы вы тогда сдѣлали, интересно знать?
Мистеръ Гредграйндъ, казалось, не одобрялъ этихъ убѣдительныхъ доводовъ. Онъ нетерпѣливо нахмурилъ брови.
-- Какъ будто вы не могли при моей сегодняшней головной боли заняться своими раковинами, минералами и всякой всячиной, припасенной для васъ, вмѣсто того, чтобъ бѣгать по циркамъ,-- продолжала мать.-- Вамъ изѣстно не хуже моего, что дѣтямъ не берутъ наставниковъ изъ цирка, что для нихъ не составляютъ циркологическихъ коллекцій и никто не слушаетъ лекцій о циркахъ. И что вамъ понадобилось знать о циркѣ? Дѣла у васъ, кажется, довольно, если только вамъ этого нужно. При теперешнемъ состояніи моей больной головы, я не въ силахъ припомнитъ даже и названій половины фактовъ, съ которыми вамъ надо познакомиться.
-- Вотъ въ томъ-то и бѣда,-- надувъ губы, подхватила Луиза.
-- Не говори мнѣ этого, потому что ничего подобнаго не можетъ быть,-- возразила мать.-- Ступай и займись сейчасъ чѣмъ нибудь ологическимъ.
Мистриссъ Гредграйндъ была слаба по части науки и, отсылая отъ себя дѣтей, обыкновенно, давала имъ это общее указаніе относительно выбора ихъ занятій.
Дѣйствительно, запасъ фактовъ въ памяти мистриссъ Гредграйндъ былъ страшно скуденъ, но мистеръ Гредграйндъ, возвышая ее до званія своей супруги, руководствовался двумя соображеніями. Во-первыхъ, относительно цифры приданаго она не оставляла желать ничего большаго; во-вторыхъ, у ней не было никакихъ фанаберій. Подъ именемъ фанаберій онъ подразумѣваль воображеніе. И, дѣйствительно, мистриссъ Гредграйндъ была лишена его, насколько это возможно для человѣка, еще не впавшаго въ идіотство.