-- Можетъ быть, я и самъ думалъ такъ. Но теперь я повторяю: всѣ мы склонны къ ошибкамъ и я былъ бы вамъ весьма благодаренъ за вашу деликатность, еслибъ вы избавили меня отъ вашихъ намековъ на Гартхауза. Въ нашемъ разговорѣ я не стану прохаживаться насчетъ вашей съ нимъ дружбы и вашего поощренія его визитовъ, но прошу васъ въ свою очередь не упрекать меня знакомствомъ съ нимъ.
-- Я ни разу не упоминалъ его имени,-- возразилъ Баундерби.
-- Ну, хорошо, хорошо!-- замѣтилъ мистеръ Гредграйндъ съ терпѣливымъ и даже покорнымъ видомъ.-- Баундерби,-- продолжалъ онъ, посидѣвъ минуту въ задумчивости,-- я имѣю поводъ сомнѣваться, чтобъ мы когда нибудь вполнѣ понимали Луизу.
-- Кто это мы, позвольте васъ спросить?
-- Ну, если хотите, я одинъ,-- отвѣчалъ тесть на запальчивый вопросъ;-- я сомнѣваюсь, что понималъ свою дочь. Я сомнѣваюсь, что она была воспитана много правильно.
-- Попали въ самую точку,-- подхватилъ Баундерби.-- Въ этомъ я съ вами согласенъ; значитъ, вы догадались, наконецъ? Воспитаніе! Я объясню вамъ, въ чемъ оно заключается: это быть выгнаннымъ на улицу голымъ и босымъ и терпѣть скудость во всемъ, кромѣ затрещинъ. Вотъ что я называю воспитаніемъ.
-- Я увѣренъ, здравый смыслъ подскажетъ вамъ, что каковы бы ни были преимущества такой педагогической системы, она все-таки трудно примѣнима къ дѣвочкамъ,-- возразилъ мистеръ Гредграйндъ съ полнымъ смиреніемъ.
-- Совсѣмъ не вижу этого, сэръ,-- огрызнулся упрямый Баундерби.
-- Хорошо,-- вздохнулъ тестъ,-- оставимъ этотъ вопросъ.-- У меня нѣтъ ни малѣйшей охоты къ спору. Я стараюсь исправить то, что было упущено мною, если это возможно, и надѣюсь, что вы будете способствовать мнѣ въ томъ съ полнымъ доброжелательствомъ, Баундерби, потому что я страшно огорченъ.
-- Не понимаю васъ,-- сказалъ зять съ разсчитаннымъ упорствомъ,-- значитъ, и не могу давать никакихъ обѣщаній.