-- На вашъ счетъ!-- вскричалъ Пексниффъ тономъ величайшаго удивленія.
-- Ну, да, развѣ я ввожу своихъ... своихъ родственниковъ въ расходы для удовлетворенія моихъ прихотей?-- возразилъ старикъ, нетерпѣливо махнувъ рукою.
-- Прихотей, почтенный мистеръ Чодзльвитъ?
-- Да, въ теперешнемъ случаѣ это слово не годится, вы правы.
Мистеръ Пексниффъ внутренно успокоился хотя и самъ не зналъ почему.
-- Вы правы,-- повторилъ Мартинъ.-- Это не капризъ. Намѣреніе мое основано на разсудкѣ, доказательствахъ и хладнокровномъ сравненіи, чего никогда не бываетъ съ капризами. Сверхъ того, я человѣкъ не капризный и никогда не былъ капризнымъ.
-- Безъ всякаго сомнѣнія.
-- А почему вы знаете?-- возразилъ съ живостію старикъ.-- Вы еще только начнете узнавать это. Вамъ придется испытать и доказать это со временемъ. Вы и ваши должны узнать, что я могу бытъ постояненъ, и что меня нельзя совратить съ пути. Слышите ли?
-- Совершенно.
-- Очень сожалѣю,-- снова началъ Мартинъ, пристально глядя на Пекниффа и говоря тихо и мѣрно,-- очень сожалѣю о нашемъ разговорѣ въ послѣднюю нашу встрѣчу, и о томъ, что я такъ свободно изложилъ вамъ тогдашнія мои мысли. Теперешнія мои намѣренія, относительно васъ, совершенно другого рода. Брошенный тѣми, на кого я надѣялся, выслѣживаемый и преслѣдуемый тѣми, кто долженъ бы былъ помогать мнѣ и поддерживать меня, я ищу убѣжища въ васъ. Ввѣряюсь вамъ, какъ союзнику, который долженъ привязаться ко мнѣ узами интереса и ожиданій...-- Онъ произнесъ послѣднія слова съ особеннымъ удареніемъ, хотя Пексниффъ и просилъ его не упоминать объ этомъ,-- и вы должны помочь мнѣ наказать самый низкій родъ подлости, скрытности и коварства.