-- Благородный человѣкъ!-- воскликнулъ Пексниффъ, хватая протянутую ему руку -- И вы сожалѣете о томъ, что имѣли обо мнѣ несправедливое мнѣніе! Вы, съ вашими сѣдыми волосами!
-- Сожалѣніе -- естественная принадлежность сѣдыхъ волосъ; я наслѣдовалъ это качество вмѣстѣ съ остальнымъ человѣчествомъ, а потому не будемъ больше говорить объ этомъ. Сожалѣю, что былъ такъ долго разлученъ съ вами. Еслибъ я зналъ васъ прежде и цѣнилъ васъ по заслугамъ, то, можетъ быть, былъ бы счастливѣе.
Пексниффъ вперилъ взоры въ потолокъ и съ восторгомъ всплеснулъ руками.
-- Ну, а ваши дочери?-- сказалъ Мартинъ послѣ краткаго молчанія.-- Я ихъ не знаю. Похожи онѣ на васъ?
-- Носъ моей старшей и подбородокъ младшей, мистеръ Чодзльвитъ, напоминаютъ ихъ покойную мать.
-- Не въ наружности дѣло, но нравственно?..
-- Не мнѣ отвѣчать на такой вопросъ,-- отвѣчалъ Пексниффъ съ удивленіемъ:-- я сдѣлалъ все, что могъ.
-- Я бы желалъ видѣть ихъ; онѣ гдѣ нибудь тутъ?
Онѣ дѣйствительно были очень недалеко, потому что подслушивали у дверей съ самаго начала разговора и едва имѣли время удалиться къ себѣ наверхъ. Мистеръ Пексниффъ отворилъ двери и кротко закричалъ имъ наверхъ:
-- Милыя мои, гдѣ вы?