Энтони исполнилъ его желаніе, и Чоффи, оживившись, снова воскликнулъ:-- Да, да, правда, правда! Онъ преострый малый, Богъ съ нимъ! Подлинно вашъ сынъ, мистеръ Чодзльвитъ! Богъ съ нимъ, Богъ съ нимъ!
Мистеръ Джонсъ хохоталъ еще сильнѣе и замѣтилъ своимъ кузинамъ, что Чоффи когда-нибудь уморитъ его со смѣха. Послѣ того сняли со стола скатерть, поставили бутылку вина, и мистеръ Джонсъ наполнилъ рюмки своихъ кузинъ, уговаривая ихъ не щадить вина, потому что его много; однако, онъ вскорѣ присовокупилъ, что только пошутилъ и что онѣ вѣрно не примутъ словъ его иначе, какъ за шутку.
-- Я выпью за здоровье Пексниффа,-- сказалъ Энтони.-- За вашего отца, мои милыя. Ловкій человѣкъ Пексниффъ; смышленъ, только лицемѣръ! Что, сударыни, вѣдь лицемѣръ? Ха, ха, ха! Ну, да, разумѣется. Только онъ ужъ слишкомъ хитритъ. Вотъ вы, мои красавицы, перехитрите хоть что, даже и лицемѣріе -- спросите-ка Джонса!
-- Васъ ужъ нельзя перехитрить въ заботливости о себѣ,-- замѣтилъ почтительный сынъ своему родителю.
-- Слышите, милыя?-- вскричалъ восхищенный Энтони.-- Мудро, мудро сказано! Славное замѣчаніе!
-- Только отъ этого человѣкъ иногда живетъ дольше, чѣмъ нужно,-- шепнулъ мистеръ Джонсъ своей кузинѣ -- Ха, ха! Скажите-ка это той!
-- Ахъ, Боже мой, можете сказать ей сами,-- отвѣчала Черити съ досадою.
-- Она такъ любитъ трунить.
-- Такъ что вамъ о ней заботиться? Я увѣрена, что она объ васъ нисколько не думаетъ.
-- Будто бы?