-- Знаю, что вы хотите сказать: вы никогда объ этомъ въ думали и, какъ отецъ, не можете сразу сказать свое мнѣніе и прочее. Все это хорошо и въ вашемъ духѣ. Мнѣ бы, однако, хотѣлось вести дѣло на-чистоту и устранить всякое недоумѣніе. Благодарю васъ за вниманіе. Мы, кажется, понимаемъ другъ друга.
Вскорѣ послѣ того, онъ всталъ и подошелъ къ тому мѣсту, гдѣ сидѣли Джонсъ и дѣвицы. Но такъ какъ дилижансъ отличался своею пунктуальностью, то отъѣзжающимъ надобно было отправиться въ контору, которая была такъ близко, что все общество рѣшилось идти туда пѣшкомъ, тѣмъ болѣе, что вещи были уже отосланы заранѣе. Пришедъ въ контору, Пексниффы нашли ночной дилижансъ совершенно готовымъ и большую частъ тоджерскихъ джентльменовъ, включая и младшаго изъ нихъ, который былъ растроганъ до крайности и погруженъ въ глубокую грусть.
Ничто не могло сравниться съ отчаяніемъ мистриссъ Тоджерсъ, когда она провожала Пексниффовъ до конторы и прощалась съ ними. Ее поддерживали съ каждой стороны по одному коммерческому джентльмену, и она безпрестанно прикладывала носовой платокъ къ глазамъ. Джинкинсъ, вѣчный камень преткновенія на жизненномъ пути младшаго джентльмена, стоялъ на подножкѣ почтовой кареты и разговаривалъ съ дамами, когда онѣ уже усѣлись; на другой подножкѣ стоялъ Джонсъ, пользовавшійся правомъ родства, между тѣмъ, какъ младшій изъ тоджерскихъ, пришедшій на мѣсто прежде всѣхъ, не могъ выбраться изъ конторы, заваленной чемоданами и узлами и наполненной носильщиками, безпрестанно толкавшими его и суетившимися около багажа путешественниковъ. Наконецъ, передъ тѣмъ, какъ дилижансъ тронулся, младшій джентльменъ, взволнованный и взбѣшенный, хотѣлъ бросить своей красавицѣ тепличный цвѣтокъ, стоившій довольно дорого; онъ попалъ имъ въ кондуктора дилижанса, который прехладнокровно принялъ цвѣтокъ и засунулъ его себѣ въ петлицу, поблагодаривъ напередъ подателя.
Наконецъ, дилижансъ двинулся. Тоджерскіе осиротѣли. Молодыя дѣвицы предались своимъ грустнымъ размышленіямъ; но Пексниффъ, отбросивъ мірское, сосредоточилъ всѣ свои добродѣтельные помыслы на томъ, что ему предстояло изгнать изъ своего благочестиваго дома обманщика и неблагодарнаго, котораго присутствіе было святотатствомъ передъ его пенатами.
Глава XII, въ которой многое близко касается мистера Пинча и другихъ. Мистеръ Пексниффъ поддерживаетъ достоинство оскорбленной добродѣтели, и молодой Мартинъ Чодзльвитъ принимаетъ отчаянное намѣреніе.
Мистеръ Пинчъ и Мартинъ, нисколько не предчувствуя предстоящей грозы, преспокойно наслаждались въ домѣ Пексниффа и ежедневно сближались между собою болѣе и болѣе. Планъ школы, при замѣчательныхъ способностяхъ Мартина, быстро подвигался впередъ; Томъ былъ отъ него въ восторгѣ, и самъ Мартинъ не могъ не основывать на немъ кой-какихъ воздушныхъ замковъ, а потому трудился охотно и дѣятельно.
-- Еслибъ изъ меня вышелъ великій архитекторъ, Томъ,-- сказалъ новый ученикъ, разсматривая съ удовольствіемъ свою работу,-- знаете ли, что бы я непремѣнно постарался состроить?
-- А что?
-- Ваше счастье.
-- Нѣтъ! Неужели? Какъ вы добры!