-- Да, Вестлокъ! Я помнилъ, что въ его имени есть что-то, имѣющее связь съ румбомъ компаса и дверью {Игра словъ: -- Northkey -- буквально сѣверный ключъ: Westlock -- западный замокъ. Прим. перев.}. Ну, такъ что-жь говорить Вестлокъ?
-- Онъ вступилъ во владѣніе своимъ наслѣдствомъ.
-- Счастливецъ! Хотѣлось бы и мнѣ того же, Больше онъ ничего не пишетъ?
-- О, нѣтъ, пишетъ; остальное для васъ не важно, но мнѣ очень нравится. Джонъ всегда говорилъ:-- Смотри, Томъ, когда душеприказчики моего отца кончатъ дѣло, я угощу тебя обѣдомъ, и нарочно для этого пріѣду въ Сэлисбюри. Ну, вотъ, въ тотъ день, когда Пексниффъ уѣхалъ, Джонъ писалъ, что дѣла его придутъ очень скоро въ порядокъ и что онъ немедленно подучитъ деньги; а потому онъ просилъ меня написать, когда мнѣ можно будетъ увидѣться съ нимъ въ Сэлисбюри? Я отвѣчалъ ему по почтѣ, что на этой недѣлѣ и что у насъ новый ученикъ, и какой вы славный малый, и какъ мы съ вами подружились. Джонъ и пишетъ на оборотѣ моего письма, что назначаетъ завтрашній дснь, что посылаетъ вамъ поклонъ и что надѣется имѣть удовольствіе обѣдать вмѣстѣ съ вами въ лучшей гостиницѣ города. Вотъ и письмо.
-- Хорошо, пожалуй, очень ему благодаренъ,-- сказалъ Мартинъ, хладнокровно взглянувъ на письмо.
Томъ желалъ бы видѣть Мартина нѣсколько болѣе удивленнымъ или обрадованнымъ такому событію; но тотъ не обнаружилъ никакого особеннаго душевнаго движенія, а просто принялся свистать и провелъ черты двѣ на планѣ школы, какъ будто не случилось ничего особеннаго.
Такъ какъ конь Пексниффа считался животнымъ священнымъ, предназначеннымъ для того, чтобъ возитъ только его, главнаго жреца храма, или особъ, удостоенныхъ его особеннаго вниманія, молодые люди сговорились отправиться въ Сэлисбюри пѣшкомъ, что было гораздо лучше, чѣмъ ѣхать въ кабріолетѣ, потому что погода была очень холодная.
Именно лучше! Прогулка пѣшкомъ, при которой дѣлаются узаконенныя четыре мили въ часъ, это здоровая, бодрящая прогулка; нѣтъ ни грохота, ни встряски, ни толчковъ, ни скрипѣнья сквернаго стараго экипажа. Развѣ возможно тутъ сравненіе? Сравнивать эти двѣ вещи, значитъ нанести обиду прогулкѣ. Видано ли, чтобъ поѣздка въ телѣжкѣ полировала кровь? Она можетъ возбудить тревожное круговращеніе крови развѣ только въ тома, случаѣ, когда старая колымага грозитъ свихнуть путнику шею; тогда онъ, конечно, почувствуетъ жаръ и въ крови, и въ позвоночникѣ, но едва ли усладительный. Можно-ли сказать, что старый фаэтонъ когда либо укрѣплялъ духъ и энергію, кромѣ, развѣ, тѣхъ случаевъ, когда лошадь понесетъ по скату пригорка внизъ, гдѣ торчитъ по дорогѣ большой камень, и когда сѣдоку, конечно, приходится воспрянуть духомъ, чтобъ мгновенно изобрѣсти способъ выпрыгнуть, не разбившись вдребезги.
Правда, холодновато, объ этомъ никто и не споритъ. Ну, а въ телѣжкѣ развѣ было бы теплѣе? Въ придорожной кузницѣ ярко вспыхиваетъ и взвивается огонь, словно соблазняя погрѣться; но развѣ онъ меньше соблазнялъ бы, еслибъ на него смотрѣть съ сидѣнья телѣжки? Вѣтеръ дулъ немилосердно и хлесталъ путника по лицу его собственными волосами, если ихъ у него было много, или снѣжною пылью, если волосъ у него не было, и захватывалъ духъ, и словно погружалъ въ ледяную ванну, когда распахивалъ одежду. Но вѣдь то же самое вѣтеръ сдѣлалъ бы съ нимъ и на телѣжкѣ. Развѣ не такъ? Ну, ихъ, эти экипажи!
Что, тамъ, экипажи! Видывали ли у кого нибудь изъ путешествующихъ на колесахъ и копытахъ такія алыя щеки, и бывали ли они когда нибудь такъ веселы и благодушны? Раздавался ли ихъ веселый смѣхъ въ тѣ минуты, когда вѣтеръ заставлялъ ихъ повертываться къ себѣ спиною, и снова потомъ лицомъ къ нему, когда порывъ проносился мимо? Да вотъ, тамъ кто-то, какъ разъ мчится на двухколескѣ. Взгляните вы на этого человѣка:-- бичъ въ лѣвой рукѣ, а самъ третъ закоченѣлую руку объ окаменѣвшую ногу, и постукиваетъ окаменѣвшими носками сапогъ о подножку. Возможно-ли промѣнять это неподвижное застываніе на живое движеніе, полирующее кровь?