Тутъ Джонъ ошибался, потому что, вѣроятно, никому не снился такой превосходный супъ, какой имъ вскорѣ потомъ подали, или такіе превосходные соусы и жаркія; однимъ словомъ, существенность въ видѣ обѣда, стоящаго по десяти съ половиною шиллинговъ съ персоны, исключая винъ, превосходила всякое воображеніе. А что до винъ, пусть тотъ, кому можетъ присниться такое холодное шампанское, такой портвейнъ, хересъ или французскія вина -- пусть тотъ ложится въ постель и не слѣзаетъ съ нея.
Но лучшею, отличительною чертою пиршества было то, что никто такъ не удивлялся всему, какъ самъ Джонъ, который въ полномъ восторгѣ то хохоталъ, какъ сумасшедшій, то старался казаться степеннымъ, чтобъ не показать трактирной прислугѣ, что онъ не привыкъ къ подобной роскоши. Онъ не зналъ, какъ приняться разрѣзывать многіе изъ паштетовъ и по временамъ до того забывалъ свое величіе, что громкія восклицанія и веселый смѣхъ его слышались по всему дому. Молодые люди ѣли, пили и были совершенно веселы и довольны, особенно же, когда они усѣлись втроемъ противъ камина, щелкали орѣхи, запивали ихъ виномъ и откровенно бесѣдовали между собою. Пинчъ вспомнилъ, что ему было нужно сказать слова два своему пріятелю, помощнику органиста, и потому вышелъ на нѣсколько минутъ, чтобъ послѣ не опоздать.
Мартинъ и Джонъ выпили въ отсутствіе Тома за его здоровье, и послѣдній воспользовался случаемъ сказать своему новому пріятелю, что во все время пребыванія своего у Пексниффа, онъ имѣлъ ни тѣни неудовольствія на Пинча. Послѣ этого, Вестлокъ разговорился о его характерѣ и намекнулъ, что Пексниффъ совершенно понялъ его; онъ нарочно намекнулъ объ этомъ довольно неясно, зная, что Пинчу непріятно, когда о его покровителѣ отзываются дурно, и полагая, что лучше будетъ предоставить новому ученику самому удостовѣриться въ истинѣ.
-- Да,-- сказалъ Мартинъ:-- невозможно не любить Пинча и не отдавать справедливости его добрымъ качествамъ. Онъ самый услужливый малый, какого только можно вообразить.
-- Даже слишкомъ услужливый,-- возразилъ Вестлокъ:-- и это можно причесть къ его недостаткамъ.
-- Да, да, конечно! Съ недѣлю назадъ, былъ тамъ одинъ негодный, какой-то мистеръ Тиггъ, который занялъ у него всѣ сто деньги и, разумѣется, никогда не отдастъ ихъ. Хорошо еще, что вся сумма заключалась въ полгинеѣ.
-- Бѣднякъ!.. Вамъ, можетъ быть, не случалось замѣчать, что Томъ очень гордъ въ денежныхъ дѣлахъ и ни за что не рѣшится занять денегъ; да онъ скорѣе умретъ, нежели приметъ отъ кого-нибудь денежный подарокъ.
-- Неужели? Онъ необыкновенно простодушенъ.
-- Вы, однако,-- продолжалъ Джонъ, глядя съ нѣкоторымъ любопытствомъ на своего собесѣдника:-- такъ какъ вы старѣе и опытнѣе большей части помощниковъ Пексниффа, безъ сомнѣнія, понимаете Тома и видите, какъ легко обмануть его.
-- Разумѣется,-- возразилъ Мартинъ, протягивая ноги и держа г вою рюмку передъ свѣчкою:-- да и Пексниффу это извѣстно. Дочерямъ его также. А?