-- Не строже истины; я готовъ сказать то же самое, безъ малѣйшаго измѣненія ему въ глаза. Одно обращеніе его съ Пинчемъ уже достаточно оправдываетъ мое мнѣніе; но когда я оглянусь назадъ на тѣ пять лѣтъ, которыя прожилъ въ его домѣ, и вспомню лицемѣріе, плутовство, низость, ложные предлоги и святошество для достиженія самыхъ гнусныхъ цѣлей; когда мнѣ представится, сколько разъ я былъ этому свидѣтелемъ и отчасти участникомъ, потому что находился тутъ же, въ качествѣ его ученика,-- клянусь вамъ, я почти готовъ презирать себя!
Мартинъ допилъ рюмку и смотрѣлъ на огонь камина.
-- Скажу вамъ просто, что даже теперь, когда между нами все кончено,-- продолжалъ Вестлокъ:-- и когда я съ наслажденіемъ знаю, что онъ меня всегда ненавидѣлъ, что мы вѣчно ссорились, и что я всегда высказывалъ ему свое мнѣніе -- даже теперь, я сожалѣю о томъ, что не послѣдовалъ ребяческому внушенію, которое мнѣ часто приходило на умъ -- не убѣжалъ изъ его дома "куда глаза глядятъ".
-- Для чего же это?
-- Чтобъ найти пропитаніе, котораго я не могъ бы отыскать себѣ дома. Тутъ было бы хоть что-нибудь смѣлое. Но довольно; налейте себѣ рюмку и забудемъ о немъ.
-- Сколько вамъ угодно. Что касается до моихъ сношеній съ нимъ, повторю только то, что говорилъ вамъ прежде. Я поступаю съ нимъ безъ церемоній и не намѣренъ поступать иначе; дѣло въ томъ, что ему, кажется, не хотѣлось бы лишиться меня, потому что я ему нуженъ. Я и прежде такъ думалъ. За ваше здоровье!
-- Покорно благодарю. За ваше! И пусть новый ученикъ выдетъ такимъ, какъ только можно пожелать лучше!
-- Какой новый ученикъ?
-- Благополучный юноша, рожденный подъ счастливымъ созвѣздіемъ,-- возразилъ, смѣясь, Вестлокъ:-- котораго родителямъ или опекунамъ будетъ суждено попасться на удочку его объявленія. Развѣ вы не знаете, что онъ снова напечаталъ объявленіе?
-- Нѣтъ.