Джонъ отозвался на эту здравицу или сдѣлалъ видъ, что отозвался; онъ выпилъ за здоровье Пексниффа и пожелалъ ему чего то -- чего именно, нельзя было вполнѣ разслышать. Такъ какъ единодушіе воцарилось снова, всѣ трое опять подсѣли къ огню и весело бесѣдовали между собою до ночи.
Ничто не могло бы пояснить различіе характеровъ Джона Вестлока и Мартина Чодзльвита лучше, какъ то, какими глазами каждый изъ нихъ смотрѣлъ на Тома Пинча послѣ теперешней маленькой размолвки. Правда, въ глазахъ обоихъ отражалась веселость; но старый ученикъ всячески старался показать Тому, что онъ его любить отъ всей души и что питаетъ къ нему самое искреннее дружество; тогда какъ новый, напротивъ, чувствовалъ только желаніе смѣяться надъ крайнимъ ослѣпленіемъ Пинча. Казалось, по его мнѣнію, мистеръ Пинчъ былъ такъ уже простъ, что съ нимъ не могъ быть другомъ человѣкъ хоть сколько нибудь разсудительный.
Наконецъ, послѣ весьма пріятнаго вечера, молодые люди пошли спать, потому что Вестлокъ велѣлъ приготовить для гостей своихъ постели. Пинчъ сидѣлъ на кровати съ галстухомъ въ рукѣ, перебирая въ умѣ добрыя качества своего стараго пріятеля; но вскорѣ былъ прерванъ стукомъ въ двери и голосомъ Джона:
-- Ты еще не спишь, Томъ?
-- Нѣтъ, нѣтъ, войди сюда!
-- Не хочу тебѣ мѣшать, но я чуть но забылъ объ одномъ порученіи, которое взялъ на себя. Ты знаешь, Томъ, одного мастера Тигга?
-- Тигга! Джентльмена, который занялъ у меня деньги?
-- Его самого, Томъ. Онъ просилъ меня поклониться тебѣ и отдать свой долгъ. Вотъ деньги. Этотъ Тиггъ человѣкъ сомнительный, Томъ, и тебѣ лучше избѣгать его. А особенно -- замѣть себѣ -- не давай ему взаймы денегъ, потому что онъ очень рѣдко отдаетъ ихъ.
-- Будто бы?-- воскликнулъ Пинчъ, принимая съ удовольствіемъ маленькую золотую монету.-- Однако, послушай, Джонъ, надѣюсь, что ты не связываешься съ дурнымъ обществомъ?
-- Разумѣется, нѣтъ,-- отвѣчалъ Вестлокъ, смѣясь.