-- Но если Тиггъ таковъ, какъ ты говоришь, такъ зачѣмъ тебѣ самому было съ нимъ знаться?
-- Я встрѣтился съ нимъ случайно и между нами нѣтъ никакой короткости. На этотъ счетъ ты можешь быть совершенно спокоенъ, даю тебѣ торжественное обѣщаніе.
-- Ну, если ты такъ говоришь, то я спокоенъ.
-- Такъ прощай же еще разъ, доброй ночи.
-- Доброй ночи,-- вскричалъ Томъ: -- и пріятнѣйшихъ сновидѣній.
Пріятели разстались на ночь. На другое утро, рано, молодые люди завтракали вмѣстѣ, потому что Томъ и Мартинъ хотѣли засвѣтло возвратиться домой, а Джонъ Вестлокъ долженъ былъ въ тотъ же день уѣхать въ Лондонъ. Имѣя въ запасѣ нѣсколько часовъ, онъ проводилъ своихъ пріятелей мили на три и потомъ разстался съ ними. Прощаніе было самое дружеское, и Джонъ, отойдя на нѣкоторое разстояніе, пріостановился на одной возвышенности и оглянулся назадъ. Томъ и Мартинъ шли скорыми шагами, и, повидимому, Пинчъ говорилъ что то очень серьезно; такъ какъ вѣтеръ былъ имъ попутный, Мартинъ снялъ съ себя теплый сюртукъ и понесъ его на рукѣ. Вскорѣ Джонъ увидѣлъ, что черезъ нѣсколько минуть Пинчъ, послѣ слабаго сопротивленія со стороны своего спутника, взялъ у него его теплую одежду и понесъ вмѣстѣ съ своею. Это ничтожное обстоятельство произвело на стараго ученика Пексниффа глубокое впечатлѣніе; онъ, покачавъ головою, смотрѣлъ имъ вслѣдъ, пока они не скрылись за пригоркомъ, и задумчиво воротился въ Сэлисбюри.
Между тѣмъ, Мартинъ и Томъ продолжали идти и, наконецъ, благополучно прибыли къ дому Пексниффа, гдѣ нашли краткое посланіе отъ почтеннаго джентльмена, извѣщавшаго Пинча о томъ, что все семейство возвратится въ ночномъ дилижансѣ; а такъ какъ онъ долженъ былъ проѣзжать часовъ около шести мимо ихъ мѣстечка, то Пексниффъ просилъ Тома распорядиться, чтобъ кабріолетъ и телѣжка для багажа дожидались дилижанса у придорожнаго столба. Чтобъ встрѣтить своего учителя съ большею торжественностью, молодые люди рѣшились встать пораньше и лично явиться на указанномъ мѣстѣ.
День, въ который они возвратились изъ Сэлисбюри, былъ самымъ скучнымъ изъ всѣхъ, проведенныхъ ими вмѣстѣ. Мартинъ былъ не въ духѣ; онъ сравнивалъ положеніе Джона Вестлока съ своимъ собственнымъ и съ грустью замѣчалъ всю невыгоду на своей сторонѣ. Томъ, видя скуку и неудовольствіе новаго ученика, также пріунылъ. Часы текли медленно, и оба были рады, когда дождались времени, чтобъ ложиться спать.
На слѣдующее утро, они поднялись рано и, несмотря на холодную зимнюю погоду, были у придорожнаго столба за полчаса до назначеннаго времени. Небо было черно, дождь лилъ. Мартинъ бѣсился и ворчалъ, и сказалъ, что его утѣшаетъ хоть то, что проклятая кляча (такъ онъ назвалъ коня мистера Пексниффа) порядочно намокнетъ. Наконецъ, послышался вдали стукъ колесъ, и вскорѣ подкатился дилижансъ, разбрызгивая грязь на обѣ стороны. Когда онъ остановился, мистеръ Пексниффъ опустилъ каретною раму и закричалъ Пинчу:
-- А, мистеръ Пинчъ! Возможно ли, что вы здѣсь въ такую ужасною погоду?