-- Я въ этомъ увѣренъ, иначе не поставилъ бы себя въ теперешнее положеніе. Не говори, Мери, что бѣдное сердце, потому что я убѣжденъ въ совершенно противномъ. Теперь, милая Мери, я сообщу тебѣ свое намѣреніе, которое удивитъ тебя, но на которое я рѣшился для тебя же.-- Я... прибавилъ онъ съ разстановкою, глядя ей въ глаза: -- я ѣду за границу.
-- За границу, Мартинъ!
-- Только въ Америку... Вотъ ты уже и упала духомъ!
-- Это отъ горестной мысли, что ты рѣшаешься ѣхать туда для меня. Не хочу стараться отговорить тебя; но тебѣ придется переплыть черезъ широкій океанъ, въ далекую, далекую сторону; болѣзни и нужда горьки и дома, но на чужбинѣ онѣ ужасны! Обдумалъ ли ты все это?
-- Обдумалъ ли!-- вскричалъ Мартинъ со всегдашнею своею запальчивостью.-- Что мнѣ остается дѣлать? Неужели умирать съ голоду здѣсь? Или приниматься за ремесло поденьщика или носильщика, для пріобрѣтенія насущнаго хлѣба? Полно, полно!-- прибавилъ онъ болѣе кроткимъ голосомъ.-- Не унывай, не опускай головы, потому что теперь мнѣ необходимо ободреніе, которое можетъ доставить только твое милое лицо. Ну, вотъ хорошо! Теперь ты снова оправилась.
-- Я стараюсь оправиться,-- отвѣчала она, улыбаясь сквозь слезы.
-- Стараться и сдѣлать для тебя одно и то же. Развѣ я этого не знаю?-- вскричалъ Мартинъ весела.-- Вотъ такъ! Теперь я разскажу тебѣ свои воздушные замки, Мери. Видишь ли,-- продолжалъ онъ, играя ея маленькою ручкой:-- дома я не могъ выбраться впередъ -- этому помѣшалъ тотъ, кого я не хочу называть, чтобъ не огорчить тебя; да и мнѣ оно было бы непріятно. Не говорилъ ли онъ чего-нибудь объ одномъ изъ моихъ родственниковъ, котораго имя Пексниффъ? Отвѣчай только на мой вопросъ, безъ дальнихъ распространеній.
-- Я, къ удивленію своему, слыхала, что это человѣкъ лучшихъ свойствъ, нежели сначала думали.
-- И я думалъ то же самое.
-- Что, вѣроятно, мы познакомимся съ нимъ короче, если не посѣтимъ его и не останемся жить съ нимъ и, кажется, съ его дочерьми. Вѣдь у него есть дочери, мой другъ?