-- Цѣлая пара. Драгоцѣнная пара! Алмазы лучшей воды!
-- О, ты шутишь!
-- Есть шутки, въ которыхъ много серьезнаго и которыя заключаютъ въ себѣ вовсе нешуточное отвращеніе. Послушай, Мери, что бы ни случилось и въ какихъ бы тѣсныхъ сношеніяхъ вамъ ни пришлось быть съ его семействомъ, помни одно и не забывай объ этомъ никогда, хотя бы даже наружность и противорѣчила моимъ словамъ:-- Пексниффъ мерзавецъ.
-- Неужели?
-- Мерзавецъ на словахъ, въ дѣлахъ, во всемъ; мерзавецъ съ верхняго волоска головы до самаго нижняго атома пятки. О дочеряхъ его скажу только, что онѣ дочери почтительныя и стараются слѣдовать своему отцу. Все это отступленіе отъ главнаго пункта, но оно приведетъ меня къ дѣлу.
Онъ пріостановился, чтобъ еще разъ взглянуть ей въ глаза; потомъ, убѣдившись, что вблизи нѣтъ никого, и что Маркъ неутомимо наблюдаетъ туманъ, онъ не только взглянулъ на ея губки, но даже горячо поцѣловалъ ихъ.
-- И такъ, Мери, я отправляюсь въ Америку съ большими надеждами устроиться и возвратиться на родину въ скоромъ времени. Долго ли я буду въ отсутствіи -- неизвѣстно; но я увѣренъ, что недолго. Положись въ этомъ на меня.
-- А между тѣмъ, милый Мартинъ...
-- Объ этомъ ты сейчасъ узнаешь. Вотъ, смотри.
Онъ вынулъ изъ кармана написанное наканунѣ второе письмо, продолжалъ: