-- Дѣйствительно, очень цвѣтистъ,-- отвѣчалъ Мартинъ.
Въ это время полковникъ снова усѣлся на столъ, чему послѣдовалъ и мистеръ Бриккъ. Оба крѣпко принялись за вино и часто поглядывали другъ на друга и на Мартина, который началъ пробѣгать одинъ нумеръ газеты. Когда онъ положилъ его на столъ, что случилось не прежде окончанія его собесѣдниками второй бутылки, полковникъ спросилъ Мартина, что онъ думаетъ о журналѣ?
-- Да тутъ ужасныя личности.
Такое замѣчаніе очевидно польстило полковнику.
-- Мы здѣсь независимы, сударь,-- сказалъ Бриккъ.-- Мы дѣлаемъ, что хотимъ.
-- Судя по этому образцу,-- возразилъ Мартинъ:-- здѣсь должно быть нѣсколько тысячъ людей въ совершенно противоположномъ состояніи: они поступаютъ такъ, какъ бы имъ вовсе не хотѣлось поступать.
-- Они уступаютъ могучему духу національнаго наставника,-- сказалъ полковникъ.-- Они иногда сердятся, но вообще мы пользуемся значительнымъ вліяніемъ надъ общественною и частною жизнью нашихъ гражданъ, что принадлежитъ несомнѣнно къ числу облагороживающихъ учрежденій нашего счастливаго отечества.
-- Позвольте спросить,-- сказалъ Мартинъ послѣ нѣкоторой нерѣшимости: -- часто ли національный наставникъ прибѣгаетъ -- не знаю какъ выразиться, чтобъ не оскорбить васъ-- прибѣгаетъ -- къ поддѣлыванію, напримѣръ, къ печатанію поддѣльныхъ писемъ, увѣряя торжественно, что они были писаны живыми людьми?
-- Ну, какъ вамъ сказать,-- возразилъ холодно полковникъ.-- Да, иногда.
-- А поучаемые имъ?..