Пинчъ слушалъ его, какъ остолбенѣлый. Когда товарищъ его кончилъ, онъ глубоко вздохнулъ и пристально смотрѣлъ ему въ глаза, какъ-будто желая прочитать въ нихъ истинный смыслъ его словъ; наконецъ, онъ только что хотѣлъ отвѣчать, какъ вдругъ раздался звукъ рога, и пріятели должны были разстаться. Пинчъ протянулъ руку своему товарищу.
-- Обѣ руки, Томъ. Я буду писать къ тебѣ изъ Лондона, помни!
-- Да,-- отвѣчалъ Пинчъ:--пожалуйста, пиши. Прощай, будь счастливъ! Я едва могу вѣрить, что ты уѣзжаешь; мнѣ кажется, что ты пріѣхалъ только вчера. Прощай, прощай, другъ!
Джонъ Вестлокъ искренно пожалъ ему руки и вскочилъ на свое мѣсто, наверху дилижанса; дилижансъ тронулся и Пинчъ долго смотрѣлъ ему въ слѣдъ.
-- Чудный, славный малый; жаль только, что онъ такъ жестоко несправедливъ къ Пексниффу!
Глава III, въ которой еще нѣкоторыя лица представляются читателю на прежнихъ условіяхъ.
Было уже сказано о томъ, какъ нѣкій драконъ раскачивался и жалобно покрякивалъ надъ дверьми деревенскаго кабачка. То былъ старый, почтенный драконъ; много зимнихъ бурь, дождей, снѣговъ, слякоти и града превратили его первоначальный ярко синій цвѣтъ въ тускло сѣрый. А онъ все себѣ висѣлъ да висѣлъ, съ самымъ нелѣпымъ видомъ взвиваясь на дыбы и постепенно утрачивая, мѣсяцъ за мѣсяцемъ, свѣжесть своей окраски. Кто смотрѣлъ на него съ одного бока вывѣски, тому начинало казаться, что онъ исчезаетъ съ этого бока, словно продавливаясь сквозь вывѣску и появляясь потомъ на другой ея сторонѣ.
Но все же это былъ Драконъ учтивый и почтенный; по крайней мѣрѣ онъ быль таковъ въ свои лучшіе дни. Одну изъ своихъ лапъ онъ все держалъ около носа, словно хотѣлъ сказать:-- "Ничего, это я только такъ, я шучу!" Другую лапу онъ простиралъ, дѣлая жестъ гостепріимнаго приглашенія. Вообще Драконы нашихъ временъ сдѣлали успѣхи въ благонравіи и цивилизаціи. Прежній, древній драконъ требовалъ себѣ на обѣдъ красавицу дѣвицу, притомъ каждый день, съ такой же аккуратностью, съ какою джентльмены требуютъ себѣ горячую булочку; а нынѣшній привлекаетъ къ себѣ холостяковъ да сбивающихся съ пути женатыхъ, а женскій полъ скорѣе отбиваетъ нежели привлекаетъ.
Однако, посвятивъ нѣкоторую долю вниманія этимъ животнымъ, не будемъ дальше, углубляться въ нѣдра естественной исторіи; намъ нужно знать только одного этого Дракона, поселившагося по сосѣдству съ мистеромъ Пексниффомъ. Это учтивое твореніе не помѣшаетъ намъ продолжать нашу повѣсть.
Много лѣтъ покачивался и покрякивалъ онъ передъ двумя окнами лучшей спальни кабачка или трактира, которому онъ далъ свое названіе; но никогда, во все время его существованія, не было внутри такой тревоги, какъ на слѣдующій вечеръ послѣ разсказанныхъ нами происшествій; тамъ поднялась такая бѣготня, суетня и хлопоты, какихъ ни одинъ въ свѣтѣ драконъ, гиппогрифъ или единорогъ не запомнитъ съ тѣхъ поръ, какъ этимъ твореніямъ суждено красоваться на вывѣскахъ.