Причиною всего этого быль внезапный пріѣздъ стараго господина съ молодою дамою на почтовыхъ. Никто не зналъ откуда, никто не зналъ куда они ѣхали; они своротили съ большой дороги и остановились противъ "Синяго Дракона". Старый джентльменъ, вдругъ заболѣвшій въ каретѣ, страдая отъ самыхъ нестерпимыхъ судорогъ и спазмъ, клялся, что онъ ни за что не позволитъ послать за докторомъ и не пріиметъ никакихъ лекарствъ, кромѣ тѣхъ, которыми помогала ему обыкновенно молоденькая дама изъ дорожной аптечки. Онъ совершенно сбилъ съ толку и перепуталъ хозяйку трактира, которая предлагала ему свои услуги; изъ всѣхъ ея предложеній, онъ согласился на одно -- лечь въ постель.
Онъ былъ очень боленъ и жестоко страдалъ, можетъ статься, потому, что онъ былъ крѣпкій и сильный старикъ, съ желѣзною волей и звонкимъ голосомъ. Но ни опасенія за жизнь, ни боль не перемѣняли его рѣшимости -- не принимать никого. Чѣмъ хуже ему дѣлалось, тѣмъ непреклоннѣе была его настойчивость; онъ объявилъ, что если для него пошлютъ за кѣмъ бы то ни было, мужчиной, женщиной или ребенкомъ, то онъ уйдетъ изъ дома, хотя бы ему пришлось умереть на порогѣ. Видя трудное положеніе старика, хозяйка рѣшилась послать за единственнымъ жившимъ въ деревнѣ медицинскимъ существомъ -- бѣднымъ аптекаремъ, который въ то же время содержалъ мелочную лавочку; разумѣется, его не нашли, и потому хозяйка, все еще внѣ себя отъ хлопотъ, послала того же гонца за мистеромъ Пексниффомъ, какъ за ученымъ и нравственнымъ человѣкомъ, который въ состояніи помогать какъ страждущему тѣлу, такъ и духу. Но и это тайное порученіе не имѣло успѣха: гонецъ объявилъ, что и Пексниффа не было дома. Между тѣмъ, старика уложили въ постель и часа черезъ два ему сдѣлалось на столько лучше, что промежутки между припадками стали гораздо рѣже и наконецъ, постепенно, страданія его кончились, хотя утомленіе было необычайно.
Въ одинъ изъ промежутковъ отдыха, старикъ, озираясь съ осторожностью и съ видомъ таинственнымъ и недовѣрчивымъ, попытался воспользоваться письменными принадлежностями, которыя онъ вслѣдъ пряности въ себѣ и положить на столъ подлѣ кровати; хозяйка "Синяго Дракона" и молодая дама сидѣли около камина въ той же комнатѣ.
Хозяйка имѣла самую образцовую наружность трактирщицы; то была полная, плотная, румяная вдова, въ полномъ цвѣтѣ, съ розами на передникѣ, чепчикѣ, свѣжихъ щекахъ и губахъ, свѣтлыми черными глазами и черными какъ смоль волосами; она была не то, чтобъ очень молода, но вы бы присягнули, что на свѣтѣ есть множество молоденькихъ женщинъ, которыя вамъ бы и на половину такъ не понравились, которыхъ бы вы на четверть на столько не полюбили, какъ ее. Сидя у огня, она оглядывалась по временамъ вокругъ себя съ гордостью истинной хозяйки. Комната была обширная, съ низкимъ потолкомъ, покоробившимся поломъ и вовсе не принадлежала къ легкомысленно свѣтлымъ спальнямъ новѣйшаго времени, въ которыхъ нельзя было порядочно сомкнуть глаза. Здѣсь все было устроено такимъ образомъ, чтобъ постоялецъ помнилъ, что ему надобно спать и что онъ здѣсь именно за тѣмъ, чтобъ спать. Видъ и размѣры кровати, комода, стульевъ, занавѣсокъ, словомъ всего, такъ и располагали къ храпѣнію. Даже чучело лисицы, поставленное на комодъ для красы, не обнаруживало ни малѣйшей искры наклонности къ бдѣнію: глаза у нея вывалились и она спала стоя.
Вниманіе хозяйки "Синяго Дракона" бродило недолго по этимъ предметамъ; оно вскорѣ остановилось на ея сосѣдкѣ, которая съ потупленными глазами сидѣла передъ каминомъ въ молчаливой задумчивости. Она была очень молода, не болѣе семнадцати лѣтъ; пріемы ея обнаруживали робость, но вмѣстѣ съ тѣмъ показывали присутствіе духа и умѣніе владѣть своими душевными движеніями: послѣднее она доказала во время ухаживанья за больнымъ старикомъ. Ростъ ея былъ малъ, станъ легокъ и гибокъ; но всѣ прелести молодости и дѣвственности украшали ея блѣдное лицо. Темные волосы, распустившись во время недавней тревоги, упадали въ безпорядкѣ на затылокъ, но никто не имѣлъ бы духа упрекать ее въ томъ. Платье ея было весьма просто, но прилично и всѣ пріемы ея согласовались съ неизысканностью одежды. Сначала она сидѣла около кровати; но, видя, что больной успокоился и хочетъ заняться, она потихоньку отодвинулась къ камину, во-первыхъ, чувствуя, что старикъ желаетъ избѣгнуть наблюденія, а, во-вторыхъ, и для того, чтобъ втихомолку предаться своимъ чувствамъ, которыя она прежде должна была подавлять.
-- Часто съ этимъ джентльменомъ бываютъ такіе припадки, миссъ?-- спросила ее шепотомъ хозяйка "Синяго Дракона", уже успѣвая изучить своимъ наблюдательнымъ женскимъ взглядомъ своихъ постояльцевъ.
-- Я видала его очень больнымъ прежде, но не такъ, какъ въ нынѣшнюю ночь.
-- И съ вами были всѣ лекарства и рецепты, миссъ? Какая предусмотрительность!
-- Они заготовлены на подобные случаи. Мы никогда безъ нихъ не путешествуемъ.
-- О!-- подумала хозяйка:-- Такъ мы имѣемъ привычку путешествовать, и путешествовать вмѣстѣ!..