Чтобъ какъ-нибудь замять этотъ разговоръ, Мартинъ рѣшился не касаться такого опаснаго предмета и снова обратился къ молодымъ дѣвицамъ, каждая часть одежды которыхъ состояла изъ самыхъ изысканныхъ и дорогихъ матеріаловъ, что давало ему поводъ думать, что онѣ обладаютъ большими познаніями во французскихъ модахъ. Оказалось, что онъ не ошибся, хотя свѣдѣнія ихъ не были еще обогащены самыми свѣжими новостями, но были обширны, въ особенности у старшей сестры, которая занималась метафизикой, законами гидравлическаго давленія и правами человѣчества. Все это она имѣла особенный даръ примѣшивать ко всякому предмету разговора, такъ что встрѣчавшіе ее иностранцы неминуемо подвергались черезъ пять минутъ бесѣды съ нею временному затменію разсудка.
Мартинъ почувствовалъ то же самое съ своимъ собственнымъ разумомъ; чтобъ спасти себя, онъ рѣшился попросить младшую сестру спѣть что-нибудь. Она согласилась охотно и тотчасъ же начался концертъ bravura, выполненный обѣими миссъ Норрисъ. Онѣ пѣли на всѣхъ языкахъ, кромѣ отечественнаго,-- нѣмецкія, французскія, итальянскія, швейцарскія, испанскія аріи, но ни слова на родномъ языкѣ.
Нѣтъ сомнѣнія, что молодыя миссъ Норрисъ добрались бы, наконецъ, и до еврейскаго языка, еслибъ ирландскій слуга по отворилъ дверей настежъ и не возвѣстилъ громкимъ голосомъ:
-- Генералъ Флэддокъ!
-- Боже мой!-- вскричали обѣ сестры.-- Генералъ возвратился!
При этомъ восклицаніи, генералъ, въ полномъ бальномъ мундирѣ, влетѣлъ съ такою поспѣшностью, что шпага заплелась у него между ногъ, одинъ носокъ попалъ подъ коверъ, и самъ онъ растянулся во всю длину, показавъ удивленному обществу небольшую лысину, сіявшую на макушкѣ его головы. Будучи значительно толстъ и сильно затянутъ въ свой воинственный и парадный костюмъ, онъ никакъ не могъ подняться на ноги, бился на мѣстѣ и выдѣлывалъ своими ногами такія штуки, какимъ вѣрно еще не бывало примѣровъ въ военной исторіи.
Всѣ бросились поднимать его, и онъ кое-какъ оправился; потомъ, не желая задѣвать за двери своими золотыми эполетами, онъ пошелъ бочкомъ, чтобъ привѣтствовать хозяйку дома. Трудно было бы изъявить радость, болѣе непритворною той, съ которою все семейство Норрисовъ встрѣтило генерала Флэддока! Его приняли съ такимъ восторгомъ, какъ будто Нью-Іоркъ находился съ осадномъ положеніи и ни за какія деньги нельзя было достать другого генерала.
-- Итакъ, я снова среди избраннѣйшихъ умовъ моего отечества!-- вскричалъ генералъ, пожимая въ третій разъ руки каждаго члена семейства Норрисовъ.
-- Да, генералъ, вотъ и мы,-- отвѣчалъ мистеръ Норрисъ-отецъ.
Потомъ всѣ столпились около генерала и принялись разспрашивать его о томъ, гдѣ онъ былъ, что дѣлалъ за границею, а особенно, до какой степени онъ познакомился со всѣми герцогами, лордами, графинями, маркизами и проч.