-- Вы этого не скажете, сударь, когда выпьете того, чѣмъ я васъ попотчую. Маркъ досталъ большой стаканъ, наполненный доверха кусочками прозрачнаго льда между которыми проявлялись ломтика два лимона и золотистая жидкость очаровательнаго вида.
-- Что это такое?-- спросилъ Мартинъ.
Тэпли не отвѣчалъ ни слова, а только обмакнулъ въ жидкость какой-то тростничекъ, который произвелъ между льдинками пріятное броженіе; потомъ подалъ стаканъ Мартину съ выразительной пантомимой.
Мартинъ взялъ, поднесъ къ губамъ и не отнималъ отъ нихъ, пока не осушилъ до дна.
-- Что, сударь?-- вскричалъ Маркъ съ торжествующимъ лицомъ.-- Если вы опять будете измучены до смерти, то скажите только первому встрѣчному, чтобъ вамъ принесли кобблеръ -- это дивное изобрѣтеніе называется кобблеръ.
-- Маркъ, я еще не отказываюсь отъ своихъ замысловъ. Но милосердое небо! Что, если мы останемся въ какой нибудь дикой странѣ безъ вещей и безъ денегъ?
-- Что-жъ, сударь! Судя по всему, я не знаю, гдѣ намъ въ такихъ обстоятельствахъ быть удобнѣе -- въ дикихъ или ручныхъ краяхъ.
-- О, Томъ Пинчъ!-- сказалъ Мартинъ задумчиво: -- дорого бы я далъ, чтобъ сидѣть подлѣ тебя и слышать твой голосъ, хоть бы даже въ старой спальнѣ, въ домѣ у Пексниффа?
-- О, Драконъ, Драконъ!-- весело отозвался Маркъ: -- еслибъ между нами не было воды и не стыдно было возвратиться, можетъ быть, и я сказалъ бы то же. Но я въ Америкѣ, въ Нью-Іоркѣ, а ты въ Уильтширѣ, въ Европѣ... Да, намъ надобно составить себѣ состояніе и добыть прекрасную даму. А когда думаешь лѣзть на монументъ, то не нужно падать на нижнихъ ступеняхъ; иначе никогда не взберешься наверхъ.
-- Мудро сказано, Маркъ, надобно смотрѣть впередъ.