-- Я говорю вамъ,-- повторилъ старикъ Энтони:-- что Джонсу нравится ваша дочь.
-- Безцѣнная дѣвушка, мистеръ Чодзльвитъ!
-- Вы ее лучше знаете,-- вскричалъ Энтони, выдвинувъ впередъ свое безжизненное лицо.-- Вы лжете! Что, вы хотите опять лицемѣрить? а?
-- Мой добрый сэръ...
-- Не называйте меня добрымъ сэромъ, да и себя тоже. Еслибъ ваша дочь была тѣмъ, что вы разсказываете, такъ она бы не годилась для Джонса; а она для него годится. Жена могла бы обмануть его, надѣлать долговъ, промотать деньги. Ну, когда я умру...
Лицо его измѣнилось такъ ужасно, что Пексниффъ радъ былъ смотрѣть въ другую сторону.
-- Для меня было бы самымъ жестокимъ мученіемъ, еслибъ я, страдая за разныя средства, которыми добылъ себѣ деньги, зналъ еще на придачу то, что ихъ сорятъ по улицамъ. Да, это было бы пыткою нестерпимою!
-- Любезный мистеръ Чодзльвитъ, оставьте такія фантазіи -- ихъ вовсе не нужно имѣть въ головѣ. Вы вѣрно нездоровы?
-- Однако, еще не умираю!-- вскричалъ Энтони хриплымъ голосомъ.-- Вотъ, взгляните на Чоффи. Смерть не имѣетъ права свалить меня, а его оставить на ногахъ.
Мистеръ Пексниффъ такъ испугался старика, что не могъ прибрать ни одной моральной фразы изъ своего обширнаго запаса. Онъ только пробормоталъ, что, по всѣмъ законамъ природы, Чоффи, хотя онъ и мало знаетъ этого джентльмена лично, долженъ отправиться на тотъ свѣтъ прежде.