-- Нѣтъ,-- рѣзко отвѣчалъ Пексниффъ:-- дѣло другого рода!
-- Кто же? Мистеръ Вильксъ?-- кричала мистриссъ Гэхнъ.
-- И не онъ, я его не знаю,-- отвѣчалъ Пексниффъ,-- Одинъ джентльменъ умеръ, и васъ рекомендовалъ мистеръ Моульдъ.
Мистриссъ Гемпъ выглянула изъ окна съ траурною физіономіею и сказала, что сейчасъ сойдетъ внизъ. Но слова Пексниффа вооружили противъ него всѣхъ: женщины, особенно стоившая со сложенными руками, принялись осыпать его бранью; мальчишки теребили его со всѣхъ сторонъ за платье, такъ что онъ былъ радешенекъ появленію мистриссъ Гемпъ на улицѣ. Она сошла съ лѣстницы въ калошахъ съ деревянными подошвами, съ огромнымъ узломъ и весьма полинялымъ зонтикомъ. Впопыхахъ, она приняла было кабріолетъ за дилижансъ и требовала, чгобъ узелъ ея положили наверхъ; потомъ, усѣвшись съ большими затрудненіями, она безпрестанно вертѣлась, поправлялась и давила мистеру Пексниффу мозоли своими калошами; она успокоилась не прежде, какъ пріѣхалъ къ дому плача, гдѣ она собралась съ духомъ и сказала:
-- Такъ бѣдный джентльменъ умеръ, сударь? Ахъ, какъ жаль! Что жъ дѣлать! Мы всѣ должны ожидать того же! Ахъ, бѣдняжка!
Мистриссъ Гемпъ была малорослая, толстая, пожилая женщина, съ коротенькой шеей, хриплымъ голосомъ и влажными глазами, которые она какъ то особенно искусно закатывала подъ лобъ, такъ что видны были одни бѣлки. Она всегда одѣвалась въ старое черное платье, уже значительно порыжѣвшее; шаль и шляпка соотвѣтствовали остальному костюму. Она дѣлала это съ разсчетомъ: во-первыхъ, не желая щегольствомъ показать неуваженіе къ покойнику; а во-вторыхъ, съ намѣреніемъ намекнуть ближайшимъ его родственникамъ или наслѣдникамъ о томъ, что ей бы не мешало подарить новое одѣяніе. Успѣхъ такихъ дипломатическихъ маневровъ былъ очевидный, потому что платья, шали и шляпки мистриссъ Гемпъ красовались на гвоздяхъ по крайней мѣрѣ дюжины лавокъ ветошниковъ Гай-Гольборна. Лицо ея -- и больше, всего носъ -- были красны и опухли; очень трудно было пользоваться ея обществомъ, не чувствуя присутствія спиртуозныхъ напитковъ. Подобно всѣмъ людямъ, достигшимъ въ своемъ ремеслѣ значительной степени совершенства, мистриссъ Гемпъ съ равнымъ усердіемъ встрѣчала смертныхъ при началѣ ихъ поприща и провожала при концѣ его.
-- Ахъ!-- повторила мистриссъ Гемпъ:-- когда моего бѣднаго Гемпа потребовали на послѣднюю квартиру, и я видѣла его въ госпиталѣ съ мѣдными монетами въ глазахъ, я думала, что упаду въ обморокъ! Но я выдержала...
Если вѣрить слухамъ, то мистриссъ Гемпъ выдержала это испытаніе съ такою твердостью, что бренные остатки мистера Гемпа достались въ пользу науки. Но это случилось двадцать лѣтъ назадъ, и супруги давно уже разлучились по причинѣ несходства понятій насчетъ нѣкоторыхъ напитковъ.
-- И съ тѣхъ поръ вы, я думаю, сдѣлались ко всему равнодушны?-- сказалъ мистеръ Пексниффъ.-- Привычка вторая натура, мистриссъ Гемпъ.
-- Вы можете это говорить, сударь; однако, все начинается съ того, что бываетъ очень тяжело, да тѣмъ и оканчивается. Еслибъ я не поддерживала себя по временамъ капелькой чего нибудь -- а я могу только отвѣдывать -- такъ ужъ знаю, что никакъ бы не могла пройти и половину того, что я прошла.