-- Пріятно слушать такія мнѣнія, мистеръ Моульдъ.
-- А что за человѣкъ былъ мистеръ Чодзльвитъ! Что ваши лорды мэры и шерифы! Да, мы его знали; насъ трудно обмануть!-- Добраго утра, мистеръ Пексниффъ.
Мистриссъ Гемпъ и мистеръ Пексниффъ поднялись по лѣстницѣ. Первая отправилась въ комнату, гдѣ лежалъ покойникъ, отъ котораго не отходилъ Чоффи, самъ едва дышавшій, а Пексниффъ пошелъ къ Джонсу.
Онъ нашелъ образецъ скорбящихъ сыновей за письменнымъ столомъ, за какою-то бумагой, на которой онъ въ раздумьи чертилъ разныя фигуры. Кресла, шляпа и трость стараго Энтони были убраны съ глазъ; желтыя занавѣски опущены, и самъ Джонсъ казался до такой степени унылымъ, что едва могъ говорить или двигаться.
-- Пексниффъ,-- сказалъ онъ шепотомъ:-- вы будете распоряжаться всѣмъ, а послѣ разскажите всякому, кто объ этомъ заговоритъ, что все было сдѣлано какъ слѣдуетъ. Вы не имѣете въ виду никого пригласить на похороны?
-- Нѣтъ, мистеръ Джонсъ.
-- А если есть, то пригласите. У насъ нѣтъ тутъ ничего секретнаго.
-- Дѣйствительно, мистеръ Джонсъ, я думаю, что некого пригласить.
-- Хорошо; такъ вы, я Чоффи и докторъ -- ровно для одной кареты. Намъ нужно взять съ собою доктора, Пексниффъ, потому что онъ зналъ, въ чемъ съ нимъ было дѣло и что нечѣмъ было помочь.
-- А гдѣ нашъ любезный другъ, мистеръ Чоффи?-- спросилъ Пексниффъ глубоко растроганнымъ голосомъ.