-- Прещедрый джентльменъ!
-- Не въ томъ дѣло, вовсе не щедрый; но джентльменъ огорченный и скорбящій, который деньгами показываетъ свою любовь и почтительность къ покойному родителю. Деньги доставляютъ ему по четыре лошади къ каждому экипажу; бархатныя драпировки; выкрашенныя чернымъ страусовыя перья; у похоронной процессіи черныя мантіи и ботфорты; покойникъ ляжетъ въ отличную могилу и даже могъ бы лежать въ Вестминстерскомъ Аббатствѣ, еслибъ только захотѣлъ его наслѣдникъ. Да, мистриссъ Гемпъ, вотъ какія вещи можно достать за деньги!
-- Но какое счастіе, что есть такіе люди, какъ вы, которые продаютъ все это, или отпускаютъ на прокатъ!
-- Разумѣется, мистриссъ Гемпъ, разумѣется!
Тутъ разговоръ ихъ былъ прерванъ входомъ главнаго нѣмого -- человѣка увѣсистаго, съ носомъ, который аллегорически называютъ бутылочнымъ. Человѣкъ этотъ былъ нѣкогда нѣжнымъ растеніемъ, но расползся въ жирной атмосферѣ похоронъ.
-- Что, Текеръ,-- сказалъ мистеръ Моульдъ:-- все ли готово внизу?
-- Прекрасный видъ, сударь! Лошади такъ и рисуются, какъ будто каждая знаетъ, сколько стоятъ перья, которыя у ней на головѣ. Съ этими словами, мистеръ Теккеръ принялся перебирать похоронныя мантіи.
-- А тутъ ли Томъ съ виномъ и сухариками?
-- Какъ же, мистеръ Моульдъ.
-- Въ такомъ случаѣ,-- сказалъ Моульдъ, взглянувъ на часы и удостовѣрившись въ зеркалѣ насчетъ приличнаго выраженія своей физіономіи:-- мы можемъ приступить къ дѣлу. Дай мнѣ свертокъ съ перчатками, Теккеръ. О, Теккеръ! Что за человѣкъ былъ покойникъ!