-- Я знаю, мужемъ которой онъ хочетъ быть!
-- Которой же?-- спросилъ Джонсъ сухо.
-- Моей старшей дочери, моей безцѣнной Черри!-- вскричалъ мистеръ Пексниффъ съ увлажняющимися взорами:-- моей опоры, моего сокровища, мистеръ Джонсъ. Тяжкая предстоитъ мнѣ борьба, но она свершится! Знаю, милый другъ, и приготовленъ къ такой разлукѣ!
-- Гм! Вы ужъ, я думаю, давно таки къ ней приготовлены?
-- Многіе старались разлучать меня съ нею, но никому не удавалось. "Не отдамъ своей руки тому, кто не пріобрѣтетъ моего сердца", вотъ ея слова. Въ послѣднее время, не знаю отчего, она чувствовала себя не такъ счастливою, какъ обыкновенно.
Мистеръ Джонсъ снова разглядывалъ ландшафтъ, потомъ посмотрѣлъ на почтальона, наконецъ, на Пексниффа.
-- Я полагаю, что вамъ придется въ одинъ изъ этихъ дней разстаться съ другою.
-- Вѣроятно,-- возразилъ родитель:-- лѣта укротятъ вѣтреность моей безумной птички, и тогда она попадетъ въ клѣтку. Но Черри, мистеръ Джонсъ, Черри..
-- О, эту уже лѣта достаточно исправили,-- прервалъ Джонсъ:-- безъ всякаго сомнѣнія. Но вы не отвѣчали на мой вопросъ. Впрочемъ, какъ хотите; васъ къ этому никто не принуждаетъ.
Въ голосѣ его были что то сердито предостерегающее, что дало Пексниффу почувствовать необходимость прямого отвѣта на сдѣланный Джонсомъ вопросъ и дало ему уразумѣть, что съ нимъ нельзя ни шутить, ни увертываться. Помня также совѣтъ стараго Энтони, онъ рѣшился сказать -- распространившись напередъ на счетъ своей довѣренности и привязанности къ Джонсу,-- что еслибъ Богъ послалъ ему такого зятя, какъ онъ, то онъ даль бы дочери приданое въ четыре тысячи фунтовъ стерлинговъ.