-- Бросьте это, говорю вамъ!-- кричалъ Джонсъ въ бѣшенствѣ.-- Слышите! Чтобъ я никогда не слышалъ объ этомъ, разъ навсегда!
-- Я ошибся,-- возразилъ мистеръ Пексниффъ съ видомъ глубокаго прискорбія.-- Я бы долженъ былъ понимать, что касаюсь нѣжной струны.
-- Не толкуйте мнѣ о нѣжныхъ струнахъ,-- сказалъ Джонсъ, отирая лобъ рукавомъ.-- Я не хочу, чтобъ вы тутъ каркали о мертвецахъ.
Мистеръ Пекснифъ выговорилъ: "каркать, мистеръ Джонсъ!"; но молодой человѣкъ прервалъ его еще разъ съ мрачнымъ выраженіемъ лица:
-- Полноте! Я не хочу слышать объ этомъ. Не совѣтую разговаривать объ этомъ предметѣ ни со мною, ни съ кѣмъ бы то ни было. Ни слова больше! Довольно! Пойдемъ!
Схвативъ чемоданъ, онъ пошелъ впередъ такъ поспѣшно, что мистеръ Пексниффъ едва успѣвалъ за нимъ слѣдовать. Черезъ нѣсколько минутъ, Джонсъ, однако, успокоился и убавилъ шагу. Очевидно было, что онъ досадовалъ на себя за недавнюю вспышку неудовольствія и не зналъ, какое дѣйствіе она произвела на Пексниффа. А потому, лишь только мистеръ Пексниффъ рѣшался взглянуть на Джонса, то неминуемо встрѣчалъ его испытующіе взоры, что каждый разъ приводило его въ замѣшательство. Но это продолжалось очень недолго; мистеръ Джонсъ засвисталъ, а Пексниффъ аккомпанировалъ ему какимъ то мелодическимъ напѣвомъ.
-- Что, близко?-- спросилъ Джонсъ черезъ нѣсколько минутъ.
-- Близехонько, любезнѣйшій другъ мой.
-- Что онѣ тамъ дѣлаютъ?
-- Невозможно угадать... вѣтреницы! Ихъ, можетъ быть, нѣтъ дома. Я хотѣлъ -- хе, хе, хе!-- я хотѣлъ предложить вамъ войти съ задняго крыльца, мистеръ Джонсъ, и поразить ихъ, какъ громомъ.