-- Да я не подумалъ объ этомъ. Слова офицера вошли мнѣ въ одно ухо, а вышли въ другое. Но офицеръ, кажется, принадлежитъ къ другой компаніи, а потому, вѣроятно, онъ хотѣлъ, чтобъ мы отправились въ его эдемъ, а не въ оппозиціонный.
-- Дай Богъ, чтобъ твоя догадка была справедлива!
-- Я увѣренъ, что такъ,-- возразилъ Маркъ.-- Впрочемъ, какъ бы то ни было, надобно же намъ жить.
-- Жить, легко сказать! Но если случится, что мы будемъ спать, когда гремучимъ змѣямъ вздумается подняться пробочникомъ на нашихъ кроватяхъ, тутъ дѣло выйдетъ иначе.
-- А между тѣмъ, это несомнѣнный фактъ, ужасная истина,-- сказалъ чей то голосъ подъ самымъ ухомъ Мартина.
Онъ оглянулся и увидѣлъ за собою джентльмена, который положилъ свой подбородокъ на спинку скамейки Мартина и Марка и прислушивался къ ихъ разговору. Онъ казался такимъ же вялымъ и безчувственнымъ, какъ и большая часть видѣнныхъ ими джентльменовъ; щеки его были впалы, какъ будто онъ нарочно втягивалъ ихъ внутрь. Загаръ отъ солнца давалъ его лицу какой-то грязно-желтый отливъ. Глаза его были черны и блестящи но онъ смотрѣлъ не иначе, какъ въ полглаза, какъ будто говоря каждому: "ты бы хотѣлъ надуть меня, но не надуешь!" Локти его покоились на колѣняхъ; въ лѣвой рукѣ онъ держалъ туго скатанный свитокъ табака, а въ правой -- перочинный ножичекъ. Онъ вмѣшался въ разговоръ нашихъ Британцевъ съ величайшею безцеремонностью, вовсе не заботясь о томъ, пріятно ли имъ это будетъ, или нѣтъ.
-- Это ужасная истина,-- повторилъ онъ, снисходительно кивая головою Мартину:-- тамъ бездна всякихъ гадовъ.
Мартинь не могъ не нахмуриться отъ неудовольствія; но, вспомнивъ, что "въ Римѣ надобно жить по римски", онъ постарался улыбнуться какъ можно пріятнѣе.
Новый знакомецъ его былъ въ это время занятъ отрѣзываніемъ свѣжей жвачки, причемъ онъ тихо посвистывалъ. Обдѣлавъ ее по своему вкусу, онъ вынулъ старую жвачку и положилъ ее на спинку скамейки, на которой сидѣли Мартинъ и Маркъ. Потомъ, засунувъ за щеку новую жвачку, воткнулъ кончикъ ножа въ старую, поднялъ ее, оглядѣлъ со всѣхъ сторонъ и замѣтилъ съ самодовольнымъ видомъ: "порядочно изношена". Послѣ того, онъ бросилъ ее въ сторону, сунулъ свитокъ табака въ одинъ карманъ, ножичекъ въ другой, и снова положилъ свой подбородкъ на спинку скамейки; потомъ началъ разсматривать матерію, изъ которой былъ сшитъ жилетъ Мартина, и протянулъ руку, чтобъ его ощупать.
-- Какъ это у васъ называется?-- спросилъ онъ.