Джонсъ исполнилъ его желаніе и былъ почти въ своей тарелкѣ.-- Пексниффъ,-- шепнулъ онъ ему, когда всѣ усѣлись вокругъ стола:-- каково я ему отвѣтилъ?
Мистеръ Пексниффъ толкнулъ его локтемъ, что можно было истолковать выраженіемъ негодованія или согласія, но во всякомъ случаѣ совѣтомъ молчать.
Даже безпечная веселость и все радушіе почтеннаго мистера Пексниффа не были въ силахъ сблизить и примирить враждебные элементы этого маленькаго общества. Невыразимая зависть и ненависть, посѣянныя въ груди Черити объясненіемъ того вечера, не могли успокоиться и часто обнаруживались съ такою силою, что нѣжный отецъ ея приходилъ въ отчаяніе. Прекрасная Мерси, въ полномъ торжествѣ своей побѣды, до того мучила сестру капризными минами и тысячами прихотей, которымъ она испытывала повиновеніе и покорность своего жениха, что чуть по довела се до припадка бѣшенства и заставила встать изъ-за стола въ порывѣ досады, едва ли слабѣйшемъ того, съ которымъ ока убѣжала въ свою комнату послѣ предложенія, сдѣланнаго Джонсомъ Мерси. Присутствіе Мери Грегемъ (подъ этимъ именемъ старый Чодзльвитъ представилъ свою питомицу семейству Пексниффа), несмотря на ея кротость и спокойствіе, также не порождало непринужденности. Положеніе мистера Пексниффа было до крайности затруднительно: ему предстояло заботиться о сохраненіи мира между своими дочерьми, поддерживать наружный видъ единодушія своего семейства; укрощать возраставшую веселость и безцеремонность Джонса, которыя обнаруживались дерзкими выходками насчетъ Пинча и грубою невѣжливостью къ Мери (по причинѣ зависимости ихъ положенія); стараться не потерять благосклонности своего стараго и богатаго родственника улаживаніемъ и объясненіемъ въ благопріятную сторону тысячи неблаговидныхъ обстоятельствъ того злополучнаго вечера, и все это онъ былъ осужденъ дѣлать одинъ безъ малѣйшей посторонней помощи. Никогда въ жизни не чувствовалъ онъ такого облегченія, какъ въ то время, когда старикъ Мартинъ взглянулъ на часы и объявилъ, что пора идти.
-- Мы на время заняли себѣ комнаты въ "Драконѣ",-- сказалъ онъ.-- Мнѣ хочется прогуляться туда пѣшкомъ, а такъ какъ ночь темна, то я надѣюсь, что мистеръ Пинчъ согласится посвѣтить намъ до дому?
-- Почтенный другъ мой!-- вскричалъ Пексниффъ:-- я буду въ восхищеніи... Мерси, дитя мое, принеси мнѣ фонарь.
-- Да, милая, фонарь,-- сказалъ Мартинъ.-- Но я бы не желалъ безпокоить вашего отца такъ поздно, короче сказать, не хочу этого.
Мистеръ Пексниффъ взялъ было шляпу, но слова старика были сказаны такимъ положительнымъ тономъ, что онъ пріостановился.
-- Я возьму мистера Пинча, или пойду одинъ -- что изъ двухъ?
-- Если ужъ вы такъ рѣшили, то пусть идетъ Томасъ,-- отвѣчалъ Пексниффъ.-- Томасъ, другъ мой, будьте какъ можно осторожнѣе.
Томась нуждался въ такомъ совѣтѣ, потому что чувствовалъ такое раздраженіе нервовъ и такъ дрожалъ, что едва былъ въ силахъ держать фонарь. Каково же было его положеніе, когда, по приказанію старика, онъ взялъ Мери подъ руку?