-- И такъ, мистеръ Пинчъ, вы довольны своимъ теперешнимъ положеніемъ?-- спросилъ Мартинъ на дорогѣ.
Томъ отвѣчалъ съ большими противъ обыкновеннаго энтузіазмомъ, что онъ столько обязанъ мистеру Пексниффу, что жизни его не хватитъ для доказательства ему своей благодарности.
-- Давно ли вы знаете моего племянника?
-- Вашего племянника?
-- Мистера Джонса Чодзльвита,-- подсказала Мери.
-- О, да!-- вскричалъ успокоившійся Томъ, потому что ему показалось, что его спрашиваютъ о молодомъ Мартинѣ.-- То есть, я говорилъ съ нимъ въ первый разъ сегодня вечеромъ.
-- Можетъ быть, половины вашей жизни будетъ достаточно, чтобъ отблагодарить его за благосклонность?-- замѣтилъ старикъ.
Томъ почувствовалъ, что этотъ намекъ задѣваетъ стороною и его благодѣтеля, а потому молчалъ. Мери также молчала. Старикъ, котораго подозрительность заставляла считать восторгъ Тома въ пользу Пексниффа гнусною продѣлкою добродѣтельнаго архитектора, державшаго у себя Пинча собственно для этого,-- прямо очертилъ бѣдняка мысленно низкимъ, лживымъ льстецомъ. Хотя всѣ трое чувствовали какую то неловкость, но Мартину было непріятнѣе нежели кому нибудь, потому что онъ съ самаго начала почувствовалъ расположеніе къ Тому, котораго простодушіе ему понравилось.
-- И ты не лучше другихъ,-- подумалъ онъ.-- Ты чуть не обманулъ меня; но труды твои напрасны. Вы, мистеръ Пинчъ, слишкомъ ревностно вздумали подслуживаться своему покровителю!
Никто не казалъ ни слова въ продолженіе того времени, какъ они шли. Они разстались у дверей "Синиго Дракона". Томъ со вздохомъ погасилъ свѣчу въ фонарѣ и грустно пошелъ назадъ по полямъ. Подходя ко входу черезъ аллею, весьма темною, Томъ увидѣлъ кого то, скользнувшаго мимо его. Подошедъ ко входу, незнакомецъ усѣлся на столбикъ. Томъ удивился и пріостановился на мгновеніе; но онъ тотчасъ же оправился и пошелъ впередъ.