То былъ Джонсъ, размахивавшій ногами, сосавшій набалдашникъ своей трости и глядѣвшій съ злобною усмѣшкою на Тома.
-- Ахъ, Боже мой!-- воскликнулъ Томъ.-- Кто бы подумалъ, что это вы! Такъ вы за нами слѣдили?
-- А тебѣ что за дѣло? Убирайся къ чорту!
-- Вы, кажется, не очень вѣжливы?..
-- Для тебя достаточно. Что ты за человѣкъ?
-- Человѣкъ, который не менѣе всякаго другого имѣетъ право на общую вѣжливость,-- отвѣчалъ съ кротостью Томъ.
-- Лжешь! Ты не имѣешь никакихъ правъ. Еще толкуетъ о правахъ!
-- Если вы будете продолжать въ такомъ же тонъ,-- возразилъ Томь, покраснѣвъ:-- то заставите меня заговорить о моемъ неудовольствіи. Но я надѣюсь, что ваша шутливость кончилась,
-- Всѣ вы, собаки, таковы! Когда съ вами говорятъ серьезно, вы увѣряете, что съ вами шутятъ. Но отъ меня этимъ не отдѣлаешься. Теперь, мистеръ Пичъ, или Бичъ, или Стичъ, не угодно ли послушать меня съ минуту?
-- Мое имя Пинчъ.