-- Есть такія благополучныя творенія, для которыхъ время пятится назадъ,-- сказала она.-- Вы изъ ихъ числа, мистриссъ Моульдъ, потому что всегда молоды и никогда не постарѣете. Какое удовольствіе видѣть вашихъ милыхъ дочекъ, которыхъ я знала, когда еще ни одинъ зубокъ не прорѣзался въ ихъ хорошенькихъ ротикахъ. Ахъ, какія миленькія! Я помню, какъ онѣ тамъ въ лавкѣ играли, бывало, въ похороны! Но это время уже прошло, мистеръ Моульдъ, не правда ли?
-- Все на свѣтѣ мѣняется, мистриссъ Гемпъ!-- отозвался подрядчикъ.
-- Многое еще будетъ перемѣнъ впереди, сударь,-- отвѣчала мистриссъ Гемпъ.-- Молодыя дѣвицы съ такими личиками думаютъ уже о чемъ нибудь другомъ, а не объ игрѣ въ похороны, не такъ ли, сударь?
-- Право, не знаю, мистриссъ Гемпъ,-- отвѣчалъ Моульдъ съ усмѣшкою.
-- О, да, сударь, вы это знаете!-- продолжала мистриссъ Гемпъ.-- И ваша прекрасная супруга знаетъ, да и я знаю, хотя мнѣ Богь и не далъ дочерей. А въ газетахъ есть кое-что другое, кромѣ рожденій и похоронъ, мистеръ Моульдъ, не правда ли?
Мистеръ Моульдъ мигнулъ въ это время своей супругѣ, которую посадилъ къ себѣ на колѣни, и сказалъ:-- конечно, мистриссъ Гемпъ, много другого, безъ сомнѣнія. Клянусь жизнью, моя милая, а вѣдь мистриссъ Гемпъ, право, говоритъ недурно, а?
-- Тамъ говорятъ о свадьбахъ, не правда ли, сударь?-- сказала мистриссъ Гемпъ, между тѣмъ, какъ обѣ дочери покраснѣли и хихикали.-- Богъ съ ними! Вѣдь и онѣ объ этомъ знаютъ. Да и вы знали эти вещи, мистеръ Моульдъ, да и мистриссъ Моульдъ знала о нихъ, когда вы оба были въ ихъ лѣтахъ! Но по моему, вы всѣ теперь однихъ лѣтъ. Что до васъ, сударь, и до мистриссъ Моульдъ, еслибъ у васъ даже были внуки...
-- О, вздоръ, пустяки, мистриссъ Гемпъ!-- возразилъ похоронный подрядчикъ.-- Чертовски ловко, однако... капитально!-- шепнулъ онъ своей супругѣ.-- Послушай, мой другъ,-- продолжалъ онъ громко:-- по моему можно попотчивать мистриссъ Гемпъ стаканомъ рома. Сядьте, мистриссъ Гемпъ, возьмите стулъ.
Мистриссъ Гемпъ заняла стулъ, ближайшій къ дверямъ. Устремивъ глаза въ потолокъ, она притворилась совершенно нечувствительною къ тому, что для нея готовится стаканъ пунша; наконецъ, когда одна изъ молодыхъ дѣвицъ принесла ей пуншъ, она изъявила величайшее удивленіе.
-- Ахъ, мистриссъ Моульдъ,-- сказала она: -- я употребляю его не иначе, какъ когда бываю нездорова и когда нахожу, что моя полбутылка портера ложится тяжело на грудь! Мнѣ и мистриссъ Гаррисъ совѣтуетъ употреблять ромъ только какъ лекарство -- не иначе! Лучшаго счастья желаю всѣмъ присутствующимъ! продолжала она, привставъ съ своего мѣста, и, осушивъ стаканъ безъ дальнихъ предисловій, отерла себѣ губы шалью.