-- Ты выскажешь?-- вскричалъ онъ гнѣвно.-- Да. Ты уже сдѣлала это вчера и дѣлаешь всегда. Ты не знаешь приличій; ты на скрываешь своего нрава; ты сто разъ обнаруживала себя при мистерѣ Чодзльвитѣ.
-- Я! О, конечно! Я мало объ этомъ думаю.
-- Такъ и я также.
Дочь отвѣчала ему презрительнымъ смѣхомъ.
-- А если ужъ мы дошли до объясненія, Черити,-- сказалъ мистеръ Пексниффъ, грозно поднявъ голову:-- такъ скажу вамъ, миссъ, что я не позволю вамъ этихъ пустяковъ! Я не допущу, чтобъ вы такъ дѣйствовали.
-- А я буду такъ поступать,-- возразила Черити, рѣзко возвысивъ голосъ.-- Да, па, я буду дѣйствовать такъ, какъ мнѣ хочется, и не допущу, чтобъ меня угнетали. Со мною поступили постыднѣе, нежели съ кѣмъ нибудь! (Тутъ она начала всхлипывать). И, можетъ быть, я должна ожидать отъ васъ еще худшаго. Но мнѣ все равно... да!
Мистсръ Пексниффъ пришелъ въ такое отчаяніе отъ громкаго голоса своей дочери, что, оглянувшись вокругъ себя, схватилъ ее за плечи и затрясъ такъ, что затрепеталъ каждый волосокъ на ея маковкѣ. Она была до того удивлена такимъ нападеніемъ, что оно произвело желанное дѣйствіе.
-- Я повторю это, если ты еще разъ осмѣлишься говорить такъ громко!-- воскликнулъ онъ, садясь и переводя духъ.-- Что ты разумѣешь подъ тѣмъ, что съ тобою поступили постыдно? Если мистеръ Джонсъ предпочелъ тебѣ твою сестру, я то тутъ чѣмъ виноватъ?
-- Но развѣ меня не обидѣли? Развѣ не пренебрегли моими чувствами? Развѣ онъ не обратился напередъ ко мнѣ?-- всхлипывала Черити, всплеснувъ руками.-- И о, Боже мой, я дожила до того, что меня трясутъ!
-- Доживешь до этого и въ другой разъ, если не будешь соблюдать приличія подъ этимъ скромнымъ кровомъ! Ты меня удивляешь. Если Джонсъ о тебѣ не заботился, какъ ты можешь жалѣть о немъ?