-- Добрый мистеръ Пинчъ!-- сказала Мери, протягивая руку.-- Не могу выразить, какъ ваша доброта меня трогаетъ. Я никогда не оскорбляла васъ ни малѣйшимъ сомнѣніемъ и всегда была твердо увѣрена., что вы дѣйствительно таковы, какимъ нашелъ васъ Мартинъ -- даже лучше! Безъ вашей безмолвной дружбы и заботливости, жизнь моя здѣсь была бы несчастлива. Но вы были всегда моимъ добрымъ ангеломъ и всегда внушали мнѣ благодарность, бодрость и надежду.
-- Я столько же похожъ на ангела, сколько эти каменные херувимчики, которые на могильныхъ плитахъ. Но мнѣ бы хотѣлось знать, почему вы такъ упорно молчали о Матинѣ?
-- Я боялась повредить вамъ.
-- Повредить мнѣ?
-- Повредить вамъ въ глазахъ вашего хозяина.
-- Пексниффа!-- возразилъ Томъ съ увѣренностью.-- О, его нечего бояться. Онъ лучшій изъ людей! Чѣмъ пріятнѣе мы бы себя чувствовали, тѣмъ счастливѣе былъ бы онъ. О, не опасайтесь Пексниффа. Онъ не шпіонъ!
На мѣстѣ мистера Пексниффа многіе провалились бы сквозь церковный помостъ и постарались бы вынырнуть не. ближе Калькуты или Америки, еслибъ нашли къ тому малѣйшую возможность. Но онъ только улыбнулся и сталъ прислушиваться внимательнѣе прежняго.
Повидимому, Мери обнаружила нѣкоторое сомнѣніе, потому что Томъ продолжалъ съ честнымъ жаромъ:
-- Не знаю, отчего, но всегда мнѣ случается замѣчать, что никто не хочетъ отдать Пексниффу должной справедливости. Вотъ, хоть бы Джонъ Вестлокъ -- чудеснѣйшій малый: онъ быль у него ученикомъ -- я почти готовъ вѣрить, что Джонъ сдѣлалъ бы съ Пексниффомъ Богъ знаетъ что. Да не одинъ Джонъ, а всѣ ученики, которые были при мнѣ,-- всѣ они оставили Пексниффа съ такою же ненавистью. Маркъ Тэпли, изъ "Дракона", ужасно насмѣхался надъ нимъ. Мартинъ также... но я забылъ, что Мартинъ приготовилъ васъ къ непріязненному мнѣнію о Пексниффѣ; вотъ отчего онъ вамъ и не нравится, миссъ Грегемъ.
И Томъ потиралъ себѣ руки съ большимъ самодовольствіемъ.