-- Мистеръ Пинчъ,-- сказала Мери:-- вы въ немъ ошибаетесь.
-- Нѣтъ, нѣтъ!-- вскричалъ Томъ:-- вы въ немъ ошибаетесь!
-- Но,-- прибавилъ онъ быстро измѣнившимся голосомъ,-- что такое, миссъ Грегемъ? Что съ вами?
Мистеръ Пексниффъ медленно приподнялъ голову. Мери сидѣла на скамьѣ, закрывъ лицо руками, и Томъ наклонился къ ней.
-- Чти съ вами?-- кричалъ Томъ.-- Не оскорбилъ ли я васъ чѣмъ нибудь? Не плачьте. Кто васъ огорчилъ? Прошу васъ, скажите. Я не могу видѣть васъ въ горести.
-- Еслибъ я могла, я не сказала бы вамъ ни слова, мистеръ Пинчъ. Но ваше ослѣпленіе такъ ужасно, и намъ такъ необходимо нужна осторожность, что я переломлю себя и разскажу вамъ все. У меня сначала не доставало на это духа, хотя я и пришла сюда собственно за тѣмъ, чтобъ высказать вамъ горькую истину.
Томъ пристально смотрѣлъ на нее, но не сказалъ ни слова.
-- Человѣкъ, котораго вы считаете лучшимъ изъ людей..-- сказала Мери трепещущимъ голосомъ и съ сверкающими глазами.
-- Боже мой!-- пробормоталъ Томъ, отшатнувшись назадъ.-- Постойте на минуту. Человѣкъ, котораго я считаю лучшимъ изъ людей... Вы говорите о Пексниффѣ, разумѣется....Да, я вижу, что вы подразумеваете его. Но, ради Бога, не говорите безъ основанія. Что онъ сдѣлалъ? Развѣ онъ дѣйствительно не лучшій изъ людей?
-- Худшій! Самый лживый, лукавый, низкій, жестокосердый, самый корыстолюбивый, самый безстыдный,-- проговорила взволнованная дѣвушка, дрожа отъ негодованія.