Вотъ каковъ былъ милый родственный кружокъ, собравшійся въ лучшей гостиной мистера Пексниффа и пріятно приготовленный броситься на Пексниффа или кого бы то ни было, кто рискнулъ бы сказать что-нибудь и о чемъ-нибудь.
-- Я считаю себя необыкновенно счастливымъ,-- началъ мистеръ Пексниффъ, вставъ со стула и обведя взорами общество:-- видя васъ собравшимися здѣсь; позвольте объявить вамъ нашу благодарность за честь, которую вы сдѣлали мнѣ и моимъ дочерямъ. Мы вполнѣ чувствуемъ это и никогда не забудемъ.
-- Мнѣ очень жаль прерывать васъ, Пексниффъ,-- замѣтилъ мистеръ Спотльтоэ, грозно поглаживая бакенбарды:-- но вы берете на себя слишкомъ много. Неужели вы думаете, что кто-нибудь можетъ имѣть намѣреніе отличать васъ передъ всѣми, сударь?
Всеобщій одобрительный ропотъ отозвался на это замѣчаніе.
-- Если вы намѣрены продолжать такъ, какъ начали,-- воскликнулъ Спотльтоэ съ возраетающимъ жаромъ, ударивъ кулакомъ по столу,-- то чѣмъ раньше вы кончите и чѣмъ скорѣе мы разойдсмся, тѣмъ лучше! Я, сударь, понимаю ваше заносчивое желаніе считаться главою этой фамиліи; но я вамъ скажу, сударь...
-- О, да! Конечно! Онъ скажетъ! Что? Ужъ не онъ ли глаза? Какъ бы не такъ!-- Начиная съ характерной женщины, всѣ напустились на мистера Спотльтоэ, который послѣ тщетныхъ попытокъ быть выслушаннымъ, принужденъ былъ сѣсть, скрестя руки, съ бѣшенствомъ покачивая головою и давая знать пантомимою женѣ своей, что если только негодный Пексниффъ вздумаетъ продолжать, онъ его уничтожитъ.
-- Я не жалѣю,-- началъ снова мистеръ Пексниффъ: -- по истинѣ не жалѣю объ этомъ маленькомъ замѣшательствѣ. Пріятно чувствовать, что притворство чуждо насъ, и что всякій является здѣсь въ настоящемъ своемъ видѣ и характерѣ.
Тутъ старшая дочь характерной женщины поднялась со стула и, дрожа всѣмъ тѣломъ, больше отъ злости, нежели отъ робости, изъявила надежду, что нѣкоторые люди, конечно, явятся въ своемъ настоящемъ характерѣ, хотя бы только для новизны, и что когда они будутъ говорить о своихъ родственникахъ, то не должно упускать изъ вида замѣтить всѣхъ присутствующихъ, иначе что-нибудь можетъ дойти до слуха этихъ родственниковъ. Что же касается до красныхъ носовъ, она еще не знала, чтобъ красный носъ безчестилъ кого-нибудь, тѣмъ болѣе, что никто не сотворилъ и не выкрасилъ себѣ носа, но что природа снабдила каждаго изъ насъ этою частью лица безъ нашего спроса; но и въ этомъ случаѣ она имѣетъ большое сомнѣніе, краснѣе ли одни носы другихъ или только въ половину такъ красны. Замѣчаніе это было принято съ рѣзкимъ одобрительнымъ говоромъ со стороны сестеръ ораторши, а миссъ Черити Пексниффъ спросила съ большою вѣжливостью, не на ея ли счетъ пущены были сдѣланныя старою дѣвицею низкія замѣчанія; получивъ въ отвѣтъ пословицу, что "кому шапка впору, пусть тотъ ее и носитъ", она начала злое и исполненное личностей возраженіе, въ которомъ была поддержана сестрою своею Мерси, хохотавшею притомъ отъ всего сердца. Такъ какъ невозможно, чтобъ разность въ мнѣніяхъ между женщинами, въ присутствіи другихъ женщинъ, могла имѣть мѣсто безъ того, чтобъ всѣ не приняли дѣятельнаго участія въ спорѣ, то и характерная женщина съ двумя остальными своими дочерьми, мистриссъ Спотльтоэ и глухая кузина разомъ вмѣшались въ дѣло.
Двѣ миссъ Пексниффъ были по плечу тремъ миссъ Чодзльвитъ, и какъ всѣ пять,-- говоря фигурнымъ языкомъ нашего времени -- были подъ парами высокаго давленія, то нѣтъ, сомнѣнія, что споръ продолжался бы долго, еслибъ не помогла бѣдѣ высокая храбрость характерной женщины, которая такъ отдѣлала и озадачила мистриссъ Спотльтоэ, что та черезъ двѣ минуты ударилась въ слезы. Она пролила ихъ столько и такъ растрогала ими своего мужа, что этотъ джентльменъ, поднося сжатый кулакъ къ глазамъ Пексниффа, какъ будто кулакъ его былъ рѣдкостью, разсмотрѣніе которой увеличило бы познанія добродѣтельнаго человѣка, и обѣщавъ вытолкать въ пинки Джорджа Чодзльвита, подхватилъ подъ руки свою жену и вышелъ волнуемый негодованіемъ. Эта диверсія развлекла вниманіе сражавшихся и ослабила ссору, которая мало-по-малу затихла.
Тогда мистеръ Пексниффъ поднялся еще разъ. Въ то же время, двѣ миссъ Пексниффъ смотрѣли такъ, какъ будто не только въ комнатѣ, но даже во всей вселенной не было существъ, извѣстныхъ подъ названіемъ трехъ миссъ Чодзльвитъ; а миссъ Чодзльвитъ съ своей стороны показали такое же невѣдѣніе о существованія двухъ миссъ Пексниффъ.