Принесли серебряный ушатикъ. Членъ за джентльменскій интересъ, засучивъ рукава, наложилъ въ него извести и всѣ единодушно рукоплескали. Потомъ принесли маленькую вазу съ монетами, которыми членъ забренчалъ, какъ будто готовясь дѣлать заклинаніе. Когда все это было положено въ ямку на нижнемъ фундаментѣ, одинъ классикъ прочиталъ надпись на латинскомъ языкѣ, которая глубоко тронула присутствующихъ. Потомъ опустили приподнятый на таляхъ основной камень, среди веселыхъ восклицаній, и членъ за джентльменскій интересъ ударилъ по нему трижды. Послѣ этого мистеръ Пексниффъ развернулъ свои планы, и всѣ столпились къ нему, чтобъ ихъ разсматривать и ими восхищаться.
Мартинъ, котораго подергивало во все это время, не могъ удержать своего нетерпѣнія: онъ протолкался впередъ съ прочими и заглянулъ на планы черезъ плечо мистера Пексниффа. Потомъ онъ возвратился къ Марку, кипя бѣшенствомъ.
-- Что вы? Въ чемъ дѣло, сударь?-- вскричалъ Маркъ.
-- Бездѣльникъ! Это мое строеніе!
-- Ваше строеніе, сударь?
-- Да, мое. Я сочинилъ и составилъ этотъ планъ школы. А этотъ негодяй прибавилъ только четыре окна и перепортилъ все!
Маркъ едва могъ вѣрить, но долженъ былъ почти насильно удерживать Мартина, пока не простылъ первый порывъ его негодованія. Между тѣмъ, членъ обратился къ присутствующимъ съ рѣчью, въ которой объявилъ, что хотя и часто возвышалъ голосъ свой въ парламентѣ въ пользу интереса джентльменовъ и дамъ, но никогда не говорилъ съ такимъ чистымъ и безпримѣрнымъ восхищеніемъ, какъ теперь, тѣмъ болѣе, что сегодняшній день доставилъ ему случай познакомиться лично съ джентльменомъ -- онъ показалъ на Пексниффа, котораго привѣтствовали громкими криками и который положилъ руку на сердце.
-- Съ джентльменомъ,-- продолжалъ членъ:-- котораго слава до меня достигла, но котораго глубокомысленной физіономіи я не имѣлъ отличной чести видѣть, и котораго умною бесѣдою я не имѣлъ полезнаго удовольствія наслаждаться.
Рукоплесканія и крики сильнѣе прежняго.
-- Друзья мои!--отвѣчалъ мистеръ Пексниффъ:-- обязанность моя строить, но не говорить: трудиться съ мраморомъ, камнемъ и кирпичемъ, а не словами. Я тронутъ до глубины сердца. Богъ да помилуетъ васъ!