Помощникъ органиста объявилъ рѣшительно, что Томъ долженъ непремѣнно отправиться въ Лондонъ, потому что на свѣтѣ нѣтъ другого подобнаго мѣста. Томъ думалъ о Лондонѣ и прежде, соединяя идею о немъ съ помышленіями о своей сестрѣ и о своемъ пріятелѣ, Джонѣ Вестлокѣ, котораго совѣта онъ непремѣнно рѣшился спросить при теперешнемъ переворотѣ своей судьбы. Итакъ, онъ рѣшилъ, что надобно ѣхать въ Лондонъ и твердо вознамѣрился исполнить это намѣреніе. Такъ какъ въ дилижансѣ того вечера не было мѣста, ему пришлось отложить свое путешествіе до слѣдующаго. Онъ написалъ къ мистриссъ Люпенъ, прося доставить его чемоданъ къ старому придорожному столбу, къ которому онъ такъ часто выходилъ встрѣчать Пексниффа, потому что дорога въ Лондонъ пролегала мимо этого памятнаго ему мѣстечка.
Несмотря на безпокойство о будущемъ и на жалкое состояніе его кошелька, Томъ ощущалъ непривычное чувство свободы, которое его невольно радовало. Его утѣшала мысль, что онъ теперь не зависитъ ни отъ кого и полный хозяинъ своего времени.
Прошелъ день, и Томъ легъ, наконецъ, спать въ прежней комнаткѣ своей таверны. Наконецъ, вечеромъ слѣдующаго дня, подкатилъ дилижансъ, запряженный четверткою сѣрыхъ коней, съ раззолоченною надписью "Лондонъ". Томъ усѣлся на козлахъ и чувствовалъ себя совершенно другимъ человѣкомъ, тѣмъ болѣе, что и экипажъ и лошади и кондукторъ смотрѣли не скромными провинціалами, а гордыми Лондонцами, для которыхъ Сэлисбюри было ничто.
Экипажъ быстро покатился по улицамъ, мимо собора, при звукахъ рога, въ который кучеръ трубилъ съ гордостью. Томъ не могъ воспротивиться пріятному ощущенію быстрой ѣзды при прекрасной погодѣ. Четверня сѣрыхъ неслась, какъ будто сочувствуя ему. Фермы, кладбища, деревенскія церкви, поля, луга, мелькали мимо. Вскорѣ подъѣхалъ дилижансъ къ старому столбу, и тамъ была уже мистриссъ Люпенъ, собственною своею особой, привезшая чемоданъ Тома въ своемъ кабріолетѣ, запряженномъ смирнымъ конемъ Дракономъ, которымъ она правила собственноручно.
-- Ахъ, мистриссъ Люпенъ, какъ вы добры,-- воскликнулъ Томъ, наклонясь къ ней и пожимая ей руку.-- Я вовсе не думалъ, что вы сами будете безпокоиться.
-- Какое безпокойство, мистеръ Пинчъ!
-- Да ужъ я васъ знаю. Ну, что новаго?
Хозяйка "Дракона" покачала головою.
-- Скажите, что вы меня видѣли,-- сказалъ Томъ:-- и что я смотрѣлъ очень бойко и весело. Скажите, что я прошу ее не унывать, потому что со временемъ все поправится. Прощайте!
-- Вы напишите, когда пристроитесь, мистеръ Пинчъ?