-- Боже милосердый!-- вскричалъ джентльменъ, озираясь съ достоинствомъ:-- Что же я нахожу! До чего довела слабость миссъ Пинчъ! Что, какъ отецъ, долженъ я былъ чувствовать, когда, желая, чтобъ дочь моя говорила съ приличнымъ выраженіемъ и держала себя вѣжливо, отдаленно съ низшими, я слышу сегодня, что она называетъ свою же наставницу "нищею"!
-- Да, каково!-- сказала дама.
-- Какое грубое, низкое, неблагородное выраженіе!-- вскричалъ джентльменъ.
-- Самое неблагородное!-- воскликнулъ Томъ.
-- Еслибъ, сударь,-- продолжалъ джентльменъ, понизивъ голосъ для большей выразительности:-- еслибъ я не былъ увѣренъ, что массъ Пинчъ сирота и беззащитная молодая особа, то я бы въ ту же минуту прекратилъ съ нею всѣ сношенія.
-- Послушайте, сударь!-- вскричалъ Томъ, не, могшій долѣе выдержать:-- пусть такія обстоятельства не имѣютъ на васъ вліянія, прошу васъ. Они не существуютъ, сударь. Она не беззащитна и готова отправиться, не медля ни минуты. Руѳь, мой другъ, надѣнь шляпку!
-- О, какое милое семейство!-- вскричала дама.-- О, конечно, онъ ея братъ! Нѣтъ никакого сомнѣнія!
-- Такъ же мало сомнѣнія, какъ и въ томъ, что это дитя воспитано вами, а не моею сестрою. Руѳь, моя милая, надѣнь же шляпу!
-- Когда вы, молодой человѣкъ,-- надменно сказалъ литейщикъ:-- увѣряете такъ дерзко,-- хоть я и не снисхожу до вниманія къ вашей дерзости,-- что дочь моя воспитана кѣмъ нибудь, кромѣ миссъ Пинчъ, то вы... считаю лишнимъ продолжать. Вы меня понимаете, безъ сомнѣнія.
-- Сэръ!-- возразилъ Томъ, посмотрѣвъ на него пристально:-- если вы не понимаете моихъ словъ, такъ я объясню ихъ, прося между прочимъ воздержаться отъ неприличныхъ выраженій. Я разумѣлъ то, что никто не въ правѣ ожидать отъ своихъ дѣтей уваженія къ тому, что онъ самъ унижаетъ.