-- Она и не слыхала объ этомъ; а еслибъ и знала, то, вѣрно, не очень будетъ на васъ гнѣваться.
-- Можетъ ли быть?
-- Я не говорю ничего. Знаю только какія ужасныя вещи обманъ и лукавство -- я видѣла ихъ успѣхъ, да, видѣла... (она улыбнулась очень непріятно) Но зайдите же!
Слова ея были для Тома загадкою. Какъ онъ ни раздумывалъ -- ему и въ голову не приходила мысль о настоящей горестной судьбѣ бѣдной Мерси: онъ доходилъ не дальше того, что миссъ Черити должна быть не очень добрая сестрица. Любопытствуя узнать что-нибудь больше, онъ пошелъ вмѣстѣ съ нею.
Когда отворили дверь "Тоджерской", Черити пошла впередъ, прося Тома слѣдовать за собою; она привело, его къ дверямь гостиной.
-- О, Мерси!-- сказала она, заглянувъ туда:-- очень рада, что ты не ушла домой. Кого, ты думаешь, я встрѣтила и привела къ тебѣ? Мистера Пинча! Вотъ онъ. Что, ты удивляешься?
Но вѣрно и вполовину не столько удивилась она, сколько удивился Томъ, взглянувъ на нее.
-- Мистеръ Пинчъ оставилъ папа, моя милая,-- сказала Черити:-- и онъ имѣетъ въ виду другое мѣсто. Я обѣщала, что Огостесь, который идетъ по дорогѣ, проводитъ его куда ему нужно. Огостесъ, дитя мое, гдѣ вы?
Съ этимъ восклицаніемъ миссъ Пексниффъ выбѣжала изъ комнаты, оставя Тома вмѣстѣ съ Мерси.
Еслибъ она всегда была его другомъ; еслибъ всегда обходилась съ нимъ съ величайшимъ уваженіемъ и внимательностью; еслибъ она утѣшала его каждое мгновеніе въ теченіе многолѣтняго ихъ знакомства и никогда не оскорбляла его,-- то и тогда честное сердце его не скорбѣло бы больше, какъ въ эту минуту, и не было бы свободнѣе отъ малѣйшей тѣни злопамятства.