-- Ахъ, Боже мой! Я увѣрена, что меньше всего ожидала бы увидѣть васъ!
Тому жаль было слушать, что она говоритъ по старому. Онъ ожидалъ не того...
-- Удивляюсь, что вы пришли сюда для удовольствія видѣть меня. Я никогда не радовалась чрезмѣрно, когда видѣла васъ. Между нами, кажется, никогда не было пріязни, мистеръ Пинчъ.
Шляпка ея лежала на софѣ, и она очень хлопотала съ лентами, такъ что сама не чувствовала, что дѣлала.
-- Мы никогда не ссорились,-- сказалъ Томъ. (Онъ былъ правъ, потому что для ссоры нуженъ противникъ такъ же, какъ для дуэли или шахматной игры).-- Я надѣялся, что вы будете рады протянуть руку старому знакомому. Не станемъ припоминать прошлое. Если я васъ когда нибудь обидѣлъ, простите меня.
Она взглянула на него, уронила шляпку, закрыла свое перемѣнившееся лицо обѣими руками, и горько заплакала.
-- О, мистеръ Пинчъ!-- сказала она.-- Хоть я никогда не обращалась съ вами хорошо, но я вѣрила, что вы не злопамятны и не можете быть жестоки.
Теперь она такъ мало походила на прежнюю Мерси, какъ только Томъ могъ этого желать -- даже меньше. Но она говорила ему съ упрекомъ, и онъ не понималъ ея словъ.
-- Да, мистеръ Пинчъ! Я этого никогда не показывала -- никогда. Но еслибъ меня тогда спросили, кого я считаю человѣкомъ наименѣе способнымъ мстить мнѣ, я назвала бы васъ.
-- Назвали бы меня?