-- Да,-- сказала она съ жаромъ:-- я часто такъ думала.
Послѣ минутнаго размышленія Томъ сѣлъ на стулъ подлѣ нея.
-- Неужели вы думаете, неужели могли думать,-- сказалъ Томъ:-- чтобъ я говорилъ теперь иначе, какъ въ самомъ прямомъ и буквальномъ смыслѣ? Я могъ оскорбить васъ и много разъ, а вы никогда меня не обижали и не оскорбляли. Какъ же могъ я мстить, еслибъ даже и былъ достаточно золъ для этого!
Черезъ нѣсколько времени, она поблагодарила его сквозь слезы и рыданія; она сказала, что ни разу еще не была такъ огорчена и такъ утѣшена, какъ теперь. Несмотря на то, она продолжала плакать.
-- Перестаньте, перестаньте!-- сказалъ Томъ:-- вы всегда бывали такъ веселы...
-- Ахъ, да, бывала!-- воскликнула она голосомъ, который терзалъ сердце Тома.
-- И будете опять.
-- Нѣтъ, никогда, никогда! Если вамъ когда нибудь случится говорить съ старымъ мистеромъ Чодзльвитомъ,-- прибавила она торопливо, глядя ему въ глаза:-- я иногда думала, что онъ васъ любитъ, хоть онъ это и скрывалъ -- обѣщаете ли вы сказать ему, что видѣли меня здѣсь, и что я говорила вамъ, какъ помню то время, когда мы разговаривали съ нимъ на кладбищѣ?
Томъ обѣщалъ, что скажетъ.
-- Много разъ послѣ того, когда я желала быть унесенною туда, припоминала я слова его. Я желаю, чтобъ онъ зналъ, какъ справедливы они были, хоть я никому о томъ не говорила и никогда не скажу.