Маркъ дотронулся рукою до шляпы и сказалъ плачевнымъ голосомъ, что онъ идетъ въ Сэлисбюри.
-- Да какимъ молодцомъ ты смотришь!-- продолжалъ Пинчъ, разсматривая его съ большимъ удовольствіемъ.
-- Благодарствуйте, мистеръ Пинчъ.-- Что же касается до моей молодцоватости, то видите въ чемъ дѣло...-- Тутъ онъ сдѣлалъ особенно печальную мину.
-- Въ чемъ же дѣло?
-- Въ чемъ дѣло! Всякій можетъ быть въ хорошемъ расположеніи духа, если онъ хорошо одѣтъ. Въ этомъ еще мало толку. Вотъ, еслибъ я былъ теперь въ лохмотьяхъ и очень веселъ, то считалъ бы себя въ большомъ выигрышѣ, мистеръ Пинчъ.
-- Такъ ты пѣлъ съ горя, потому что хорошо одѣтъ?
-- Всякое ваше слово можно напечатать, мистеръ Пинчъ,-- возразилъ Маркъ съ широкою улыбкой.
-- Ты престранный человѣкъ, Маркъ! Я и всегда такъ думалъ, но теперь я убѣжденъ въ томъ. Я тоже ѣду въ Сэлюсбири; не хочешь ли сѣсть со мною? Мнѣ это будетъ очень пріятно.
Молодой человѣкъ поблагодарилъ Пинча и воспользовался его предложеніемъ. Продолжая ѣхать, они вели между собою такую бесѣду:
-- Послушай, Маркъ, видя тебя такимъ щеголемъ, я былъ почти увѣренъ, что ты собираешься жениться.