Прошло уже два часа послѣ обѣденнаго времени Джона Вестлока; онъ ходилъ взадъ и впередъ по комнатѣ, безпокоясь о безопасности Тома. Столъ былъ накрытъ, вина разставлены, и обѣдь наполнялъ воздухъ очаровательными ароматами.
-- Ради Бога, Томъ, куда ты пропалъ? Твой чемоданъ здѣсь. Снимай скорѣй сапоги и садись!
-- Мнѣ жаль, что я не могу остаться, Джонъ,-- возразилъ запыхавшійся Томъ Пинчъ.
-- Не можешь остаться!
-- Ты сядешь за обѣдъ, а я разскажу тебѣ причину. Я самъ не долженъ ѣсть; иначе у меня не будетъ аппетита для котлетъ.
-- Да, дружище, здѣсь нѣтъ котлетъ!
-- Нѣтъ. Но въ Ислингтонѣ есть.
Джонъ Вестлокъ быль совершенно озадаченъ этимъ отвѣтомъ; онъ поклялся, что не съѣстъ куска, пока Томъ не объяснитъ, въ чемъ дѣло. Томъ сѣлъ и разсказалъ ему все. Вестлокъ слушалъ съ величайшимъ любопытствомъ.
Онъ такъ хорошо понималъ Тома и такъ уважалъ его чувства, что не могъ спросить, почему онъ принялъ эти мѣры, не посовѣтовавшись съ нимъ напередъ? Онъ вполнѣ одобрилъ намѣреніе Тома возвратиться немедленно въ Ислингтонъ и добродушно предложилъ ему ѣхать вмѣстѣ въ кабріолетѣ, въ которомъ можно было отвезти его чемоданъ. Вестлокъ на-отрѣзъ отказался отъ предложенія Тома ужинать съ ними, но назначилъ для этого завтрашній день.
-- А теперь, Томъ,-- сказалъ онъ ему на дорогѣ:-- я намѣренъ сдѣлать тебѣ вопросъ, на который жду прямого отвѣта. Не нужно ли тебѣ денегъ? Я увѣренъ, что нужно.