-- Нѣтъ ли въ Лондонѣ друзей у тебя, милая Руѳъ?
-- Нѣтъ, Томъ!
-- Радъ слышать, что я ихъ имѣю, но я никогда и не подозрѣвалъ этого. Они должны быть народъ удивительно скрытный, Джонъ.
-- А вотъ, суди самъ. Сижу я за завтракомъ сегодня утромъ, какъ вдругъ кто то постучался въ мою дверь...
-- И ты закричалъ очень громко: войдите!
-- Разумѣется. Тотъ, кто постучался и вошелъ, не такъ какъ одинъ молодой человѣкъ тридцати пяти лѣтъ изъ провинціи, который въ такихъ же обстоятельствахъ уставился противъ дверей и глядѣлъ вокругъ себя... Когда онъ вошелъ, я увидѣлъ человѣка чужого, наружности серьезной, дѣловой, солидной, но вовсе мнѣ незнакомой. "Мистеръ Вестлокъ?" -- говоритъ онъ.-- Такъ, сударь.-- "Позволите переговорить съ вами два слова?" -- Не угодно ли сѣсть?-- я говорю.
Тутъ Джонъ пріостановился и поглядѣлъ на столъ, за которымъ сестра Тома, прислушиваясь внимательно, продолжала хлопотать около пуддинга.
-- Ну, Томъ, такъ пуддингъ и сѣлъ...
-- Что?
-- Онъ сѣлъ...