-- Но самое удивительное въ томъ,-- продолжалъ Джонъ, положивъ руку на плечо Тома, чтобъ утишить порывъ его восторга:-- самое странное, миссъ Пинчъ, то, что я вовсе не знаю этого человѣка, и что онъ въ глаза не знаетъ Тома.
-- Да какъ ему знать меня, если онъ лондонецъ!
-- А когда я замѣтилъ, что онъ, вѣроятно, извинитъ мою нескромность, если я спрошу, кто прислалъ его ко мнѣ, какимъ образомъ онъ узналъ о перемѣнѣ положенія моего пріятеля, и почему онъ полагаетъ, что онъ способенъ занять это мѣсто -- онъ сухо отвѣчалъ, что не имѣетъ права входить ни въ какія подробности.
-- Ни въ какія подробности!-- повторилъ Томъ, съ трудомъ переводя духъ.
-- "Вы должны знать",-- продолжалъ этотъ чудакъ,-- прибавилъ Вестлокъ:-- "что всякому, кто только бывалъ въ сосѣдствѣ мистера Пексниффа, достоинства мистера Томаса Пинча извѣстны такъ же хорошо, какъ церковный шпицъ или какъ "Синій Драконъ".
-- "Синій Драконъ"!-- возразилъ Томъ съ ужасомъ.
-- Да, подумай! Онъ говорилъ о "Синемъ Драконѣ" такъ же свободно, какъ Маркъ Тэпли, честное слово! Я глядѣлъ на него во всѣ глаза, когда онъ еще прибавилъ съ улыбкою: -- "Вѣдь вы знаете "Синій Драконъ", мистеръ Вестлокъ; вы тамъ останавливались раза два". Каково?
Томъ замѣтилъ, что ничего не можетъ быть непостижимѣе этого обстоятельства.
-- Непостижимо" -- повторилъ Вестлокъ.-- Я испугался этого человѣка, несмотря на то, что говорилъ съ нимъ среди бѣлаго дня. Увѣряю тебя, что я чуть не счелъ этого посѣтителя существомъ сверхъестественнымъ. Наконецъ, онъ подалъ мнѣ свою карточку... Вотъ, читай.
-- "Мистеръ Фипсъ",-- прочелъ Томъ вслухъ.-- "Аустинъ Фрайерсъ". Это звучитъ чѣмъ-то страшнымъ {Austin Friars -- Августинскіе-Монахи,-- часть Лондона.}.